Эти мечты растаяли так же быстро, как и появились. На смену им пришла грубая реальность — вонючее болото вокруг, влажный воздух, плащом окутывающий Ренна, и странные шумы со всех сторон. Собака издала горловой звук, он опустился рядом с ней на колени и успокаивающе похлопал по голове:

— Не переживай, парнишка… С тобой все будет в порядке… Просто на все нужно время… Этот ублюдок поставил станер на максимум.

«Ну какой дурак!» — подумала Марла. Она отчаянно пыталась заговорить, но вместо этого по-прежнему лишь глухо рычала: «Я не собака и уж тем более не „парнишка“.

И не тупица, в отличие от тебя. Ты что, оглох? Словно стадо слонов ломится сюда… А этот запах… Боже, какая вонь! Вытаскивай скорее свое оружие, да не забудь про блок питания. Делай что-нибудь, ради Бога!»

Однако Ренн по-прежнему стоял столбом. В отличие от Марлы, он не обладал ни особым слухом, ни повышенной чувствительностью к запахам, ни даже опытом в противостоянии физической опасности. Вот почему, когда спустя несколько секунд из густых зарослей внезапно вынырнула группа мужчин, он оказался к этому совершенно не готов.

Их было пятеро, все в самодельной одежде из кожи, и все очень хорошо вооружены. Среди них выделялся один — огромный, не меньше семи футов ростом; даже оружие самого зловещего вида казалось в его руках игрушечным и совершенно ненужным. Высоченную фигуру венчала большая костистая голова, с носом, напоминающим лезвие ножа, длинными сальными волосами и единственным, злобно мерцающим глазом. Но это была не тупая, а очень даже умная злоба, того сорта, когда человек сознательно выбирает зло, потому что это кажется ему наиболее логичным решением. Вторая глазница великана была прикрыта металлической пластинкой, поблескивающей в неверном солнечном свете. Ренн увидел в ней свое отражение и убедился, что выглядит скверно. Гигант заговорил; поразительно, но это был голос культурного человека.

— Ну вот, — сказал он, повернувшись к своим спутникам. — Итак, что мы имеем, джентльмены? По-моему, к нам прибыл новенький. Новенький со своим домашним любимцем. Как мило. Никогда не думал, что в один прекрасный день увижу заключенного, которому позволили прихватить с собой домашнего любимца. Однако, — теперь он обращался к Ренну, — мы совсем забыли о хороших манерах. Приветствую тебя на Трясине, незнакомец. Думаю, не надо объяснять, почему меня зовут Циклоп. Это не то имя, которым меня наградили отец с матерью, и все же я им вполне доволен. Оно неплохо сочетается с культурными традициями этой планеты и совершенно определенно несет в себе устрашающий оттенок. А вот эти четыре джентльмена за моей спиной известны под именами Бластер, Нож, Капкан и Стакан. Ренн кивнул и улыбнулся:

— Очень приятно, джентльмены. Удивительный подбор имен. Вам бы следовало открыть охранное предприятие.

Циклоп засмеялся, холодно и резко. От этого звука по спине Ренна пробежал озноб.

— О, у незнакомца, оказывается, есть чувство юмора. Мне это нравится. Скажи-ка, незнакомец, что ты думаешь о нашей планете? Надеюсь, этот убогий космопорт и наш жалкий облик не оскорбляют тебя?

Не совсем представляя себе, как реагировать на такую странную смесь угрозы и вежливости, Ренн попытался улыбнуться:

— Нет, конечно, нет. Я…

— Значит, ты считаешь, что мы выглядим жалко? — прервал его Циклоп.

— Вовсе нет, — ответил Ренн. — Я просто имел в виду…

— Он думает, что мы выглядим жалко. — Циклоп повернулся к своим людям, которые тут же постарались придать физиономиям оскорбленное выражение. — Всего-то несколько минут пробыл на нашей прекрасной планете, а уже готов критиковать и то, как мы одеты, и состояние нашего единственного космопорта.