— Спасибо тебе.

Она подняла на него взгляд больших коричневых глаз, слегка приоткрыв зубы в пародии на человеческую улыбку:

— Очень признательна, конечно, но это мне нужно благодарить тебя.

— За что?

— Ты вступился за меня на борту шаттла, и сделал это от всей души. Уже очень давно никому даже в голову не приходило защищать меня.

Ренн пожал плечами:

— Просто я поступил так, как считал правильным. Хотя получилось не очень-то хорошо. Да и можно ли сравнить этот пустяк с тем, что сделала ты? Сражалась с хищниками… ну, и все остальное. Кстати, меня зовут Джонатан Ренн, — он непроизвольно протянул в ее сторону руку, но тут же отдернул ее. — Извини.

Она засмеялась:

— Не за что. Твой жест доказывает лишь, что ты воспринимаешь меня как личность, а не как животное. Прошу прощения за то, что говорила раньше. Временами я бываю туповата. Меня зовут Марла. Марла Мари Мендез. Думаю, нам и впрямь пора познакомиться. — Она села и протянула ему лапу.

Опираясь на локоть, Ренн другой рукой сжал протянутую лапу и слегка потряс ее.

— Рад нашей встрече, Марла Мари Мендез. Ну и что, говоря твоими же словами, симпатичный киборг вроде тебя делает в месте вроде этого?

Она поглядела на огонь.

— Ты имеешь в виду, почему я стала киборгом? И каким ветром меня занесло сюда?

Ренн открыл было рот, но она прервала его:

— Все в порядке, это совершенно естественные вопросы. Мне хотелось бы разбить свой ответ на две части.

Она замолчала, как бы собираясь с мыслями, и затем начала свой рассказ:

— Когда мне было двадцать шесть — примерно четыре стандартных года назад, — я очень сильно пострадала во время авиакатастрофы. Мы возвращались домой в аэрокаре, я и мой друг, и он… заснул за рулем. Ты знаешь, что в этом случае происходит. Как только хватка рук ослабевает, управление берет на себя автопилот и включается сигнал тревоги. Так должно было случиться, но что-то не сработало и этого не произошло. В результате мы упали на восьмиэтажный дом на скорости около восьмидесяти миль в час. По счастью, дом только еще строился и, кроме нас, никто не пострадал. Мой друг погиб мгновенно, но врачи решили, что у меня еще есть шанс. Мой друг сидел впереди, а я спала на заднем сиденье. Меня доставили в больницу, где спустя два дня я пришла в себя.

Марла помолчала, углубившись в воспоминания.

— Я ничего не видела, но могла слышать и говорить, хотя и не очень внятно. По крайней мере, такое у меня было ощущение. Вдруг послышался голос, такой… добрый, сочувствующий. Он звучал как бы в отдалении. Задавал вопросы, я отвечала, но вскоре утомилась и заснула. Потом наши разговоры возобновились. Иногда голос спрашивал, как я себя чувствую, иногда — о чем думаю, а иногда просто разговаривал со мной, чтобы скрасить мое одиночество. Он объяснял, что травма моя очень серьезна, что врачи делают все возможное и что все идет как надо. Мне кажется, так продолжалось довольно долго. Может быть, несколько месяцев. Потом голос заговорил со мной в последний раз. Уверена, это был тот же самый голос, но звучал он более глухо и даже более грустно, чем обычно. Он сказал, что ранения оказались слишком серьезны и врачи не смогли спасти мое биологическое тело. Затем извинился и объяснил, что ничего сделать было просто нельзя, и посоветовал принять ситуацию такой, как есть. Предложил мне на выбор три варианта…

Марла замолчала, и хотя Ренн не слышал ни звука, он не сомневался, что она еле сдерживает слезы.