Нахмурившись, Фескер повертел между большим и указательным пальцами скатанные в трубочку листья, внимательно разглядывая их.

— Немного бестактный вопрос с вашей стороны, сэр. Боюсь, однако, что вы правы. Это зелье… не слишком удачное, скажем так. — Разочарованно покачивая головой, он загасил свою обруганную «сигару» о крышку коробки из-под лекарств, служившую ему пепельницей. — Я, видите ли, веду неустанные поиски заменителя табака. К несчастью, это благородное растение не приживается на Трясине, вот я и решил найти ему хоть какую-то приемлемую замену. Мало того, что я сам сильно страдаю без табака, в случае удачи это принесет мне немалую прибыль. За хорошее курево наши с вами сограждане не пожалеют ничего.

— Но согласитесь, это вредно для здоровья, — возразил Ренн. — Не станете же вы, будучи доктором, поощрять привычку, которая может привести к раку?

Фескер удивленно посмотрел на него:

— Вы, конечно, шутите? Разумеется, я именно так и поступлю. У меня в этом деле двойная выгода. Только представьте себе: они покупают у меня заменитель табака, получают удовольствие, заболевают раком, и я их лечу! Все довольны, а я — богач.

Ренн постарался не показать своего удивления и отхлебнул еще супа, раздумывая над тем, серьезно говорит доктор или просто подшучивает над ним. Они продолжали беседовать. Фескеру разговор доставлял очевидное удовольствие, а Ренн старался как можно больше узнать о своем новом доме.

К примеру, он выяснил, что на Трясине было около сотни тысяч заключенных, плюс-минус несколько тысяч, потому что точного числа не знал никто. Каждый день кто-нибудь умирал, и постоянно прибывали новенькие. Кроме Расплаты, имелись еще три крупных города, которые назывались Канава, Черная Голова и Клевер. Происхождение последнего названия было связано с именем человека, а не с растением.

Экономика планеты концентрировалась вокруг одного — охоты на монстров, отличающихся огромным разнообразием форм и размеров. Одни имели большую коммерческую ценность, другие — меньшую, некоторых было очень трудно убить. В основном, монстры делились на две категории: одних условно называли «вонючками», а других «шкурами». «Вонючки» ценились из-за маленькой гормональной железы, расположенной около третьего из семи малых мозгов. Соответствующим образом обработанная, эта железа являлась основным ингредиентом некоторых чрезвычайно экзотических и дорогих духов. Все попытки синтезировать ее искусственным путем потерпели неудачу, и Трясина оставалась единственным источником этого чрезвычайно ценного сырья.

Когда речь зашла о «вонючках», Ренн навострил уши. Не только из-за ценности самой информации, но еще и из-за близости этой темы к тому, чем он занимался в прошлой жизни. Он сам ввозил парфюмерию и прекрасно знал, как старательно большие компании оберегают секреты используемых ингредиентов, а также источников их получения. Интересно, подумал Ренн, какая из известных марок духов базируется на гормонах болотных монстров Трясины?

Фескер между тем продолжал свои объяснения. Что касается «шкур», тут все было ясно. Само название объясняло, с какой целью на них охотились. Хотя они и не ценились так высоко, как «вонючки», но все же приносили немалую прибыль. И главное, найти их было гораздо легче. После специальной обработки шкуры этих монстров превращались в отличную, хотя и несколько грубоватую кожу, не только водонепроницаемую, но и пуленепробиваемую. И существенно, что она обладала способностью подстраиваться под цвет и структуру всего, что ее окружало. Причем эта способность сохранялась даже после смерти монстров, с которых шкуры были сняты. Вот почему они так высоко ценились. Из них изготавливали одежду и легкую броню, пользующуюся большой популярностью как у военных, так и у преступников.