Машина мчалась по шоссе через лесной массив, запахло хвоей, воздух стал чище, чем в городе. Вскоре Даша увидела особняк, где остановился Ладыгин, и не смогла скрыть своего волнения.

— Как он нас примет? Как мы вообще туда попадем?

— Не бойся, подружка. Я с тобой, — подмигнула ей Лученко. — Прорвемся!

Вниз-вверх. Вниз-вверх.

Рычаги тренажера двигались с ритмичностью автомата. Также двигались и руки Марата Ладыгина. Напряжение его выдавал лишь свист дыхания. Он был весь мокрый, но не останавливался.

В тренажерный зал заглянул Старик, посмотрел, все нон ял, прикрыл дверь с той стороны.

Марат никак не хотел признаваться сам себе, что растерян, смят, растоптан этой свалившейся на него бедой. Он не привык сдаваться, и особенно — показывать это. Внешняя бравада стала его второй, да что там, первой натурой.

А теперь он «поплыл», как боксер в нокдауне. Ничего не понятно. Хочется бежать куда-то, что-то делать… А куда? Что? Отчаяние и паника, два незнакомых до сих пор слова. И больше ничего.

Раньше все было ясно и четко. Вся его жизнь — это бизнес. Вот тут он, вот тут его задачи. Вертись, крутись, завоевывай, регистрируй первым, проталкивай, бери дешево, продавай в пять раз дороже, инвестируй, не спи ночами. Он всегда ужасно гордился тем, что ему никто ничего не подарил, все заработал сам. А зачем, собственно? На кой была вся эта борьба, это напряжение? Ради чего?! Если у него отняли самое дорогое — дочь и он не может ей помочь, ничего не в силах поделать. Чего тогда стоят все его миллионы, вся его империя с предприятиями и этот образ лихого удачливого парня, который он так тщательно создавал?

«Хватит прозябать, ребята! — вещал он со страниц деловых изданий и с телеканалов. — Вставайте, вы можете!

Идите и начинайте пахать на себя, а не на дядю! Поверьте в свои силы, открывайте свое дело! Не надоело, что вас гнобят повышением цен?! Не слушайте никаких лузеров, становитесь капиталистами! И выбейте с рынка этих зажравшихся монополистов!»

Да, уверенность в победе так вросла в его характер, что он перестал держать удар вообще. Он их не замечал. Потому что это были не удары, а легкие царапины. Настоящий полновесный удар — это то, что произошло сейчас.

Марат бросил рычаги тренажера и, тяжело дыша, встал на автоматическую беговую дорожку. Включил, сжал челюсти, побежал. Быстрее. Еще быстрее.

Надо измотать себя, выдавить до последней капли все сомнения и страх. Да, он чувствовал себя виноватым из- за этой передряги сегодня ночью… Потому что не понял, с кем имеет дело. А откуда он мог знать, как это делается? Черт! И ведь Старику не объяснишь.

Ладно. Все это чушь собачья. Вдох-выдох. Ноги не хотят, ничего, он их заставит… Быстрее! У меня все получится! Как всегда получалось! Я верну Миру, сомнений быть не может. А похитителей уничтожу. Так будет! Именно так, и никак иначе.

— Марат Артурович, — позвал от двери Старостин.

— Что? — остановился Ладыгин. — Есть новости?

— Ну, как сказать. Тут люди пришли…

— Тьфу! Опять эсбэушники?!

Весь дом в Конче-Заспе уже наполнен людьми. Приехали новые сотрудники из Москвы, но не просто охранники, а спецы-розыскники. Получили задания от Старика, бегают, роют носом землю, шарят в информационных базах. И еще двое местных, из Службы безопасности Украины. Тоже лезут в каждую дырку, задают вопросы… Старик сказал, что это компромисс. Они ведь хотели вообще все на себя замкнуть, московских коллег отстранить. И как они его тут нашли? Ведь он строго-настрого велел команде молчать, где сейчас находится миллионер Марат Ладыгин. Чтобы вся эта журналистская шушера не доставала, без них тошно.

— Нет, это… Кхм… Две женщины.