— Ага. — Голос Веры по непонятной причине оживился. — Жду тебя.

В квартире было прохладно, сумрачно, шторы наглухо задернуты, под глазами у подруги были темноватые круги, а на голове — полотенце. Лида ничего этого не захотела замечать, сразу начала объяснять причину своего внезапного появления. Тогда Вера приложила к своим губам палец, призывая подругу к молчанию, а палец другой руки приставила к Лидиному рту.

— Кто-то спит? — опомнившись, зашептала Лида и тут же поняла, что вопрос глупый. В однокомнатной квартире, кроме них, никого не было.

— Свари кофе, — велела Вера. — Себе как хочешь, мне крепкий. Быстро.

И только когда Завьялова послушно отправилась на кухню, добавила вдогонку:

— Болею, с давлением нелады.

Лида знала, что у подруги иногда падает давление, и без того низкое, ничего особенного в этом не находила, тем более что Вера сама посмеивалась: «Вегетососудистая дистония — это не болезнь, это состояние». На самом деле доктор Лученко чувствовала себя препаскудно.

Вообще-то подобная симптоматика, с разными вариациями в виде то головной боли, то головокружений или прочих «прелестей» нервной и сосудистой систем, была для нее не редкостью, и Вера всегда знала почему. Гиперчувствительность — расплата за природные способности доктора Лученко, за предчувствия и умение читать людей как книги. И как всегда, избыток чего-то одного рождал недостаток другого, в данном случае здоровья. Правда, рядовые пациенты нарушений Вериною самочувствия не вызывали.

Но всякий раз, когда проблемы грозили близким ей людям, начинала кружиться или болеть голова.

Бороться с плохим самочувствием, вызванным сверхчувствительностью к проблемам близких, Вера могла л ишь одним способом: стоило приступить к решению проблем, как организм возвращался в рамки нормы и не терзал свою хозяйку. Вот и сейчас, после прихода Лиды Завьяловой, Вера с облегчением прислушивалась к тому, как желудок возвращается на место, звон в ушах становится глуше, комната замедляет свое кружение и мысли наливаются обычной силой.

В этот раз она винила в плохом самочувствии тяжелый день, с самого утра наполненный трудными разговорами и встречами. С утра у миллионера, потом на работу, а к концу рабочего дня и почувствовала себя неважно. В редакции журнала «Эгоист» Вера держалась уже на одной силе воли. А тут убийство. Никак не предчувствовала она в этой истории появления трупа. Зачем, кому понадобилось убивать бедную женщину? Только если она что-то знала про Миру, лишь так можно объяснить ее смерть… Но нечего сетовать, сама в это дело полезла — теперь держись. Да и догадки кое-какие уже есть…

Подруги сидели, откинувшись на оранжевые подушки дивана, и пили кофе. После первых глотков ароматной густой жидкости Вера разрешила Лидии продолжить свой рассказ, а дослушав, задала несколько практических вопросов.

— Значит, гаишники тебе дали координаты хозяина «опеля», на котором увезли Соню?

— Да.

— И все?

— И просили не делать глупостей. Я поэтому и не поехала сама разбираться. А решила сначала с тобой посоветоваться.

— Правильно. Давай бумажку.

— А что ты будешь делать, а, Веруня? — Лида с надеждой смотрела на подругу.

— Пока не знаю. — Вера в глубокой задумчивости изучала адрес, фамилию и имя-отчество человека, укравшего Соню.

— Давай сядем в мою машину, поедем и потребуем Соню назад! — засверкала глазами актриса.

— Лидуша, остынь, — мягко проговорила Вера, она уже чувствовала себя лучше. — Это не спектакль и не фильм, где обязателен хеппи-энд. Ну представь себе, мы приедем, а он тебе скажет: ничего не знаю.