Какая теплая осень! Солнце одевает деревья в живописные мазки. Это импрессионизм. Рыжие клены, зеленые сосны, коричневые дубы на фоне голубого безоблачного неба… Эх, жаль, что красок нет. Но можно в блокноте рисовать.

Она вытащила блокнот, черную гелевую ручку и сделала быстрый набросок: гора, дорожки, хатки, экскурсовод и несколько фигурок вокруг. Потом подошла ближе и невольно заслушалась.

— В старину рябине приписывали магические свойства. Древние кельты, да и наши предки тоже, считали рябину надежной защитницей от сглаза, порчи и всевозможных бед, — говорила женщина.

Мира огляделась вокруг. Действительно, рябин в музее под открытым небом было полным-полно. Она снова отправилась бродить и обдумывать украинское название: «Музей просто неба»… Как поэтично! Что может быть проще неба, действительно.

Вокруг нее прорастала мифология. Темные аллеи, дорожки, хаты, строения, «садок вишневый». Смешные названия: «стрихи», «боргни». Ей казалось, что она шагнула в прошлое из машины времени. Гудели пчелы, верещали лягушки в прудах, пахло разнотравье… Здорово! Отчего-то у нее, горожанки, сладко сжалось сердце. Может, это родовая память? Вдруг и ладыгинские предки жили в таких же декорациях?

Другой гид прошел мимо, ведя новую экскурсию. Вдруг Мирослава услышала имя своей мамы.

— Есть у Сковороды, — говорил бородатый мужчина, — расшифровка имени Маргарита. Слово «Маргарит», по-гречески «жемчуг», встречается в сочинениях Сковороды в контексте рассуждений о женском начале мира…

«Какое прекрасное имя у мамы!» — с гордостью подумала Мира.

Она очень соскучилась по ней. Скоро они увидятся. Вот мама обрадуется, когда Mира привезет ей такую уйму деньжищ! И наконец станет обеспеченной. Девочка смутно представила себе какие-то дорогие апартаменты… Автомобили… Отдых на островах в Тихом океане… Или нет, надо маме построить свою собственную клинику, она же врач. Впрочем, это неважно. Важно — восстановить справедливость, залечить ноющую рану в душе.

Как отнесется папа к этим ее планам, Мира не очень задумывалась. Мысли об отце промелькнули в ее голове, словно стайка вспугнутых воробьев. Какая разница, как отнесется, если у него на первом месте бизнес, а на втором, третьем и четвертом все равно не Мира. Она, конечно, понимала, что повела себя нехорошо, но угрызений совести не испытывала. Почти. Папа сам виноват… Если бы он чаще был с ней… И особенно если б отпускал ее к маме, она бы не стала устраивать такой экстрим! Теперь-то он задумается, какое место она занимает в его жизни. А еще ему придется раскошелиться. И хотя ей надо будет разделить свой миллион с теми, кто помог ей удрать, полмиллиона — тоже хорошие деньги.

Она вышла из музея и пошла вдоль но тенистой улице, продолжая с удовольствием глазеть, наблюдать, мечтать. Вот, грохоча, на тротуар въехал неожиданно большой мотороллер и заглох, тяжело отдуваясь. С сиденья слезла объемистая тетка лет сорока с гаком, маленького роста и такого телосложения, при котором что спереди, что сбоку фигура одинаковой ширины. Мира сразу представила себе карикатуру: очертания тетки, начиная от самой широкой части — бедер, — сужаются книзу, к коротеньким ногам и исчезают почти без остатка у ступней. Тетка поправила короткое, выше колен черное платье в обтяжку, достала из большущего багажника золоченую сумку, взвалила ее на плечо и пошла через дорогу, махнув ключами в сторону своего бензинового коня. Конь вякнул сигнализацией и послушно моргнул желтыми задними подфарниками, а тетка, виляя мощным задом, преспокойно направилась в какой-то дом…

Навстречу прошли две нарядно одетые девушки, и Мира по привычке оценила их одежду.