— Хватит и двух десятков, — вмешался Грегор. — Шано хочет, чтобы все прошло тихо, а я не знаю более толковых в этом вопросе людей, чем твои. В конце концов, в свое время к тебе в Гивой ушли лучшие из наших лазутчиков.

Альдор открыл папку и сверился с записями.

— В следующее новолуние весь вагранийский совет соберется в Рантай-Толле. Удачный момент, чтобы начать действовать. У Заливара есть план.

Артанна изумилась:

— Он что, хочет, чтобы мы их всех просто взяли и перебили? Вырезали как скот?

— Не всех. Только семерых, — сказал Грегор. — После этого Шано Оддэ будет обновлен, Ваг Ран подпишет ряд договоров с Хайлигландом, а тебе вернут титул.

Сотница ошарашенно пялилась на герцога, тон которого был столь будничным, словно он отдавал приказ забить рябчиков на ужин.

— Семеро советников с вооруженной до зубов охраной. И против кого? Двадцати бойцов «Сотни»?

— Разумеется, у тебя будет поддержка на месте. Заливар ее обеспечит, — сказал герцог. — Но людей, на которых он может положиться в Ваг Ране, немного. Для этого ему и нужна твоя помощь. От операции в Ваг Ране слишком многое зависит, и это мой единственный шанс на успех. Либо ты поможешь мне, либо уже не поможешь никому. Я предлагаю тебе возможность, какой у тебя больше никогда не появится, — потеряв терпение, Волдхард грохнул кулаком по скамейке. — Ты заслуживаешь большего, чем быть герцогской шлюхой и предводительницей гивойского сброда!

Вагранийка долго смотрела в ледяные глаза герцога, все сильнее убеждаясь, что дальнейшее обсуждение потеряло смысл. Альдор встревоженно косился на Артанну, всем видом умоляя ее не спорить. Она и не собиралась, разве что хотела поторговаться. А перед хорошим торгом следовало крепко подумать.

— Мне нужно поговорить с бойцами, — хрипло проговорила наемница. — Понять, кто из них подойдет. Дай мне время, и я приду с планом.

— Думай до рассвета, — ответил Грегор, поднимаясь со скамьи. Альдор подобрал полы туники и последовал за другом. — Если откажешься или дезертируешь, я обвиню тебя в измене и отсеку голову отцовским мечом. Тем самым, который ты когда-то ему и подарила. Не вынуждай меня.

Со стороны Святилища послышалось пение — начался обеденный молебен. Артанна ничего и не ответила. На прощание герцог кивнул ей и удалился из сада. Альдор ден Граувер в последний раз обернулся и печально посмотрел на нее. Сочувствовал ей, но принял сторону герцога. Да и как могло быть иначе? Оставшись в одиночестве, она возвела глаза к небу и разразилась тихим потоком изощренных ругательств. Вспорхнувший на край фонтана воробей укоризненно посмотрел на костерящую все и вся вагранийку, но после того, как она бросила ему семечку, возражать не стал.

Артанна знала, что скажет Грегору утром, и за это ненавидела саму себя. Если бы не отряд, разговор мог получиться иным, однако за ее спиной было пять десятков людей. Пять десятков судеб, которые она, Артанна нар Толл, взяла под свою ответственность. Артанна не собиралась идти против приказа Волдхарда — жизнь все еще была ей дорога. Оставалось лишь смириться с обстоятельствами и совершить то, что она должна была сделать. Не ради себя. Ради того, что осталось от «Сотни», и ради мести, которую она обещала бойцам.

Одно она знала точно: Второго, даже если он решил не покидать «Сотню», рядом с ней в этом походе не будет.

Веззам остался.

До той злополучной ссоры Артанне казалось, что он не был способен состроить более унылой рожи, но ошиблась — на осунувшемся некрасивом лице вагранийца уже неделю отражалась вся мирская скорбь.