Сильно, крепко, больно. Она услышала вздох облегчения, вырвавшийся из его груди, и робко сплела руки на его спине. Мгновение, и Веспер, словно опомнившись, отстранился.

— Где она?

Еникеева сглотнула. Она не верила, что, глядя на этого мужчину, можно еще и разговаривать. Ее жгло изнутри, окатывало льдом и парализовывало животным страхом одновременно. Черт подери, она только что обнимала самого мэтра! И теперь не знала, как не выдать ему своих эмоций.

— Там. — Выдавила девушка. — Сказали ждать.

От холодных снежинок с его пальто у нее щипало кожу на щеке.

— А… А… — Ему не хватало воздуха. — Он…Он-на… Она…

Веспер зажмурился, как от зубной боли.

— Спокойно. — Забыв о приличии, Маруся подошла к нему вплотную, положила ладони на предплечья и погладила. — Как только что-то станет известно, к нам выйдут. Если хотите, могу еще раз спросить у дежурной сестры.

Мэтр закивал. Кажется, он был настолько встревожен, что с трудом сфокусировал на ней свой взгляд. Еникеева усадила его на одну из скамеечек, позвала медсестру и принесла Весперу воды. Пока мужчина, внимательно слушая медика, сжимал рукой стакан, Марусе казалось, что вот-вот стекло пойдет трещинами: его пальцы почти добела в него впивались.

— Кем вы приходитесь больной? — Дежурный вопрос, который можно было и пропустить мимо ушей.

— Я ее сын. — Даже не взглянув на подчиненную, выдохнул Веспер.

Дальше Маруся уже ничего не слышала. Опустила взгляд в пол: ее же это не касается, правда?

Но отчего-то сердце сделало в груди опасный кульбит и билось теперь еще быстрее. «Пожалуйста, не стучи так громко, он же услышит!» — просила она, пытаясь унять дрожь во всем теле, и не заметила, что они снова оказались одни на узкой твердой скамье в суматохе больничного коридора.

— П-простите. — Александр сидел рядом с ней, нервно растирая пальцами лоб. — Н-начинаю н-н-нерв-ничать, и з-заика-ание возвращается.

Маруся снова отважилась взглянуть на него. Как у такого человека, у признанного гения свадебной моды, у холодного айсберга фэшн-индустрии, не подозревающего, что остальные люди на планете обычно пользуются мимикой для выражения своих эмоций — как у него могли быть хоть какие-то дефекты? Тем более, речевые. Да ведь это делало его почти земным мужчиной! А еще, возможно, объясняло немногословность и выверенную неторопливость речи.

Наверное, это было невежливо — вот так пялиться на своего начальника, не проронив ни звука. Но девушка ничего не могла с собой поделать. Сам факт того, что они с Веспером могут сидеть так близко друг к другу, да еще и глядя в глаза, был крайне обескураживающим.

— Не волнуйтесь, — зачем-то вырвалось у нее, — я никому не скажу.

— О чем? — Его брови взметнулись вверх.

— О том, что мадам ваша мать. — Заметив, как от этих слов мужчина бледнеет, Маруся прикусила язык.

— А… об этом. — Его кадык дернулся, а пальцы нервно заплясали, отбивая чечетку на коленях. К слову сказать, у Веспера были красивые пальцы, длинные, ровные, но не женственные. И их Маруся тоже впервые видела настолько близко. — Да, с-спасибо. — Александр безотрывно продолжал смотреть ей в лицо. — Д-думаю, не нужно об этом никому знать.

И он лихорадочно облизнул губы.

— Я не хотела вас обидеть. — Поспешила добавить Еникеева. — Простите.

— Нет, что вы.