Однако Тамара совершенно напрасно растрачивала собственное красноречие. На нее саму оно как-то не действовало. Только заставляло еще больше злиться на Лельку. Господи, когда же ее старшая сестра наконец угомонится?! И займется семьей! Как положено. Обеды, ужины, обильные завтраки, ежевечерние сказочки любимым деткам, вязание носков и напульсников единственному мужу.

«Тьфу, гадость какая! Кстати, что такое напульсники? Где-то читала, а вот что это такое…»

Тамара криво улыбнулась — опять она подготовила легенду. Скоро вообще к родной сестре просто так не придешь. Сплошная конспирация! Хорошо еще, Лешка не знает, с чем она к Лельке сейчас сунется, то-то бы повеселился, гад белобрысый.

Тамара посмотрела в зеркальце и поморщилась — ну и рожица! В жизни так отвратительно не выглядела. Впрочем, вранье. Это наверняка ее истинный облик. Подумаешь, чуть-чуть чужой косметичкой попользовалась.

И все же Тамару несколько удручало собственное отражение. Уж очень бледной была физиономия той, в зазеркалье. И тени под глазами смотрелись болезненными, а нос заострился, будто от долгой болезни. И синюшные губы до чего отвратительны, краше в гроб кладут. Какой только кретин выдумал подобный мертвенный оттенок для косметического карандаша? Правда, Чайкина уверяла, что он используется для подводки глаз…

Нет, ну и стервозная же баба! С таким удовольствием превращала  Тамару в полуходячий труп — не передать. Если честно, по Тамариной личной просьбе, но это Чайкину не извиняло.

И потом, Тамара просто хотела, чтобы Лелька с порога заметила — у нее личные проблемы. Не из легких. Ночь, мол, не спала. Нет, две ночи. Или три? Да, три лучше. Хорошее число, внушительное.

А что получила? «Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца…» Лелька в обморок шлепнется! Ничего, зато не выставит.                                     

                                                ***

Лелька действительно не выставила. Увидев на пороге поникшую младшую сестру, она лишь руками всплеснула и прошептала в панике:

—Томик, что случилось?

Тамара смахнула со щеки слезинку и удивилась собственному лицемерию. И тут же свирепо отметила, что и Лелька хороша. Снова вырядилась умненькой и страшненькой теткой, наивный Лешка прошлый раз в ней и Лельку-то не узнал. Ишь, приготовилась охмурять следующего клиента, паршивка эдакая!

Но Тамара мудро мыслей своих не выдала и даже виду не показала, что ее трогает внешний облик сестры. Пусть Лелька думает — ей сейчас не до этого. Так плохо, что она и не замечает Лелькиной новой маски.

Поэтому Тамара всхлипнула и почти упала на грудь сестры. Стараясь, правда, не сбить невысокую Лельку с ног.

Лелька забеспокоилась всерьез. Даже в раннем детстве ее младшая сестра отличалась независимостью и терпеть не могла чьей-то жалости. А чтобы вот так откровенно рыдать…

Лелька захлопнула дверь и, приобняв плачущую сестричку за плечи — Тамаре пришлось идти на полусогнутых — повела ее в комнату. Бережно усадила бурно рыдающую девушку в кресло, нежно погладила ее по голове и проворковала:

—Что с тобой, детка?

—Л-л-ле-ешка…

—Лешка? А что с Лешкой?

—Н-н-ничего…

—Тогда зачем слезы?

—Он… он… он…

—Да что он-то, Томик? Умер, убил кого-то, женился наконец или тебя снова замуж позвал?

У Тамары вдруг пересохли слезы, а глаза сузились от злости.