Например, давно ли Лелька стала заниматься частным сыском. Где до этого работала. Почему ушла из милиции. Каков у нее процент раскрытия преступлений и над какого рода делами она обычно трудится. Близки ли сестры между собой. Посвящает ли она Тамару в свои расследования и если да, то в каких случаях. Привлекает ли Лелька для помощи своих бывших коллег…

Он так долго мучил Тамару, выпытывая все до последней мелочи, что невольно ее заинтересовал. Она вдруг вспомнила, что Игорь Воскресенский чуть ли не единственный человек, изнутри знакомый с ситуацией в ювелирном отделе. И что глупо упускать случай порасспрашивать его, тем более он сам нарывается. Понятно, Игоря волнуют эти кражи, ведь виновника до сих пор не нашли, а значит, подозрение падает на всех. Сколько их там? Вроде Лелька говорила — две продавщицы и Игорь?

Тамара попыталась представить себя на месте Воскресенского и сердито мотнула головой — ей это вовсе не понравилось. Поэтому она коротко ответила на последний вопрос и с любопытством спросила:

—А ваше дело, ну, о кражах, очень сложное?

—Вряд ли,—  сухо ответил Игорь. И нехотя добавил:— Если оно вообще существует.

—Как это?—удивилась Тамара.

—Так. Эти кражи… Они попросту невозможны! Тут что-то другое, я уверен.

—Но что?

—Не знаю. Может быть, полтергейст.

Тамара открыла рот, тут же поймала внимательный взгляд Игоря и отчаянно покраснела: наверняка она выглядела полнейшей дурой. В отличие от Лельки.

С другой стороны, в симпатяшках — а она сегодня именно симпатяшка— большого ума, как правило, не ищут, доказательство тому — недавние откровения Лешки Сазонова. Правда, Машка нешуточно напугала беднягу своим твердым намерением срочно выйти замуж —за него, за Лешку!— вот Сазонов и струсил. А так бы… Наверняка валялся бы с Машкой в своей холостяцкой квартирке на огромной постели и восхищался ее сказочными формами.

Тамара фыркнула: не зря же Машка ну просто превосходно выучила роль сладкой дурочки! Тамара поклясться готова, Машка частенько ее играет. И тем вьет из мужиков веревки — что с красивой дурашки возьмешь? А связываться — себе дороже. Так что бог с ним, с открытым ртом.

Действительно, Игоря Воскресенского ее дурацкий вид не смутил, и он принялся по пунктам доказывать, что воровство из закрытой комнаты невозможно. Чем изрядно удивил Тамару.

По словам Игоря получалось: драгоценности просто испарились из витрины. Проникнуть в комнату, поставленную на сигнализацию, не потревожив ее, — нереально. И уж тем более нереально — просочиться в ювелирный отдел сквозь запертую дверь или опущенные на ночь жалюзи. Ведь ничто не тронуто! Ни следов взлома или отмычки — ничего.

—А если спрятать вещь в самом отделе?— робко предположила Тамара..—Вечером, допустим. До того, как все ушли.

—Каким образом? Перед тем как опечатать витрины, товар сверяют со списком. Всегда все на местах, уверяю.

—Тогда утром,—упрямо продолжила Тамара.—После снятия печатей. Пусть так… драгоценность, скажем, браслет, спрятали, а потом заявили о пропаже.

—Неплохо,—неохотно признал Игорь.—Только не забывайте, в отделе всегда минимум два человека. Или, считаете, они сообщники?

—Один мог отвернуться,—настаивала на своей версии Тамара.— Заняться чем-то другим. Пыль протереть, скажем, или цветы полить. Есть у вас в отделе цветы?

—Есть,—задумчиво протянул Игорь. Потом покачал головой. — Но… не выйдет!— И с сожалением добавил:— Вы забыли об обыске. Милиция каждый квадратный сантиметр с лупой изучала, в самом отделе ничего не спрятать. И не вынести. Тем более, браслет не иголка.

Что ответить на это, Тамара не знала.