— Прошу прощения, леди Холлис, — наконец сказал он, — но, боюсь, наш банк не сможет вам помочь — ваш план сомнителен с финансовой точки зрения. В нем слишком много неясностей. И, опираясь на свой опыт, я искренне полагаю, что в ваших и вашей матери интересах продать дом и приобрести жилище поскромнее.

— Но я не хочу жить в «жилище поскромнее»! — не в силах справиться с нервным напряжением, внезапно вспылила Бриджит.

Она увидела, как иронически изогнулась прямая черная бровь собеседника.

Бриджит стиснула зубы. Я должна умасливать его, а не фыркать. Обольщать, а не выходить из себя. Господи, до чего противно унижаться!

— Моя мать не очень хорошо себя чувствует, — попыталась втолковать она «мистеру Сейферсу». — Она все еще скорбит по отцу, и потеря дома просто разорвет ее сердце. Пожалуйста, — взмолилась Бриджит, нарушив данный себе обет ни о чем не умолять, и в упор посмотрела на собеседника. — Я знаю, что смогу добиться успеха.

На мгновение ей показалось, что она убедила его — и даже не пришлось чрезмерно унижаться. Но вот «мистер Сейферс», пряча глаза, заговорил, и девушка поняла, что рано обрадовалась.

— Я не могу не посочувствовать вашему положению, леди Холлис. Будь у вас постоянная работа, которая делала бы вас хоть отчасти кредитоспособной, я бы не задумываясь дал санкцию на кредит. У вас есть какая-нибудь профессия?

— Нет. Пока нет. Видите ли, я собиралась поступить в университет.

— Но в вашем заявлении указано, что вам двадцать один год… точнее, в следующем месяце будет двадцать два. Чем вы занимались после окончания школы? Путешествовали?

— Нет. Я… э-э-э… выбирала, где буду учиться.

— Понятно, — последовало суховатое замечание.

— Нет, вы не понимаете! — резко возразила Бриджит. — Я далеко не глупа, мистер Сэйферс, просто вела себя не лучшим образом. Слишком много времени отдавала развлечениям. Но если я взялась за ум, то могу справиться с чем угодно.

— С чем угодно, леди Холлис? — насмешливо переспросил он.

Бриджит ощетинилась.

— Ну почти. Сомневаюсь, что могу быть нейрохирургом, однако держать ресторан мне под силу. С помощью матери.

— Вы сказали, что ваша мать плохо себя чувствует.

— Это не физическое недомогание, а скорее эмоциональная проблема, которая сойдет на «нет», если мама останется в своем доме.

Бриджит ждала, что скажет на это управляющий банком, но тот промолчал.

Господи, пусть даже я имею дело с завзятым бабником, мне от этого не легче!

Может, ему просто нравится наблюдать, как женщина перед ним унижается. А может, в этих своих гнусных играх он позволяет просительницам выпустить коготки, чтобы потом, демонстрируя свою власть, пинком вышвырнуть вон.

Загнав остатки гордости подальше, Бриджит предприняла еще одну попытку:

— Я попробую устроиться на работу, мистер Сэйферс. Я сделаю все, что вы хотите. Все, что хотите, — подчеркнула Бриджит, не сводя с него настойчивого взгляда, выражение которого было достаточно многозначительным.

И снова он промолчал. От этого напряженного молчания у Бриджит противно засосало под ложечкой и пересохло во рту.

— Если вы предоставите мне кредит, мистер Сэйферс, — дрожащим голосом сказала она, — я буду вам бесконечно благодарна.

— Но мне не нужна ваша благодарность, миледи, — холодно отчеканил он.

Бриджит, смутившись под откровенно неприязненным взглядом собеседника, залилась краской. Никогда раньше она не чувствовала себя такой беспомощной и неуверенной в своих силах.

— Тогда чего же вы хотите? — перебарывая смущение, бросила она.

— Пусть он сам проявит свою низость, мелькнула у нее мысль.