— Если ты убьешь меня, тебя выдадут те двое мерзавцев, которые тебя наняли.

Сейко засмеялась.

— Убить тебя? Зачем? И никто меня не нанимал. Просто ты нарушил свое слово, и теперь ты ничто, даже не мужчина. — Она сделала еще один шаг к Зао, угрожающе держа перед собой шприц. — Я собираюсь ввести тебе вещество, которое поразит твою предстательную железу.

Зао вытаращил на нее глаза.

— Зачем?

— Ты, кажется, хотел заняться сексом, дорогой? — Она подошла к парню еще ближе. — Когда я сделаю тебе укол, о сексе ты будешь вспоминать только во сне!

— Нет! — заорал во все горло Зао. — Ты этого не сделаешь!

— Хочешь ты того или нет, но я уже здесь.

Позже, когда совершенно деморализованный Зао торопливо рассказал ей все, что он знал о Павлове, Сейко отвела от него длинный тонкий предмет. Это был всего лишь аппликатор для ресниц, который она, опустив руки в свою вместительную сумку, вставила обратно в пластиковый футляр.

— Ну и что? — сказал Рок, разглядывая камеру для работы с необогащенным ураном-238. — Другого возьмем. Там, откуда он пришел, их осталось предостаточно.

— Господи! — воскликнул Абраманов. Он был в защитной свинцовой одежде и толстых резиновых перчатках. — Уже двадцать человек облучилось. — В его глазах застыло уныние. — Чудесная защита Павлова не действует.

Рок хмыкнул.

— Надо же, кто бы мог подумать! Вечно у вас, русских, ничего не получается. Ни социализма, ни капитализма...

Абраманов покачал головой, не принимая шуток человека, которого он смертельно боялся.

— Сейчас объясню. Элемент 114м грязнее любого изотопа, с которыми я когда-либо работал.

— Но раньше ты говорил, что реакция расщепления будет совершенно чистой.

— Конечно, будет. Но на этой стадии 114м смертельно опасен. Чтобы довести проект до конца, изотоп приходится брать в руки, помещать в горячую камеру, извлекать оттуда. Здесь и происходит утечка. — Ученый нетерпеливо переминался с ноги на ногу. — Что вы собираетесь сделать с человеком, который подвергся радиоактивному облучению?

Рок смотрел на русского, поджав губы. Тот смущенно съежился под его пронзительным взглядом. Наконец Рок выдавил:

— То же, что и с другими, — повесим за ноги. Это будет отличным наглядным уроком для местных, которые лезут в наш город из любопытства.

Абраманов снова покачал головой.

— Мне придется обучать новичка, а времени в обрез.

— Так работай в две смены! — бесцветные глаза Рока вспыхнули. — До пятнадцатого марта у нас осталось десять дней. К этой дате «Факел» должен быть готов.

— Не уверен, что это реально. Я не рассчитывал на потерю такого количества помощников.

Рок схватил Абраманова за шиворот, тряхнул с такой силой, что у того клацнули зубы, и угрожающе зашипел:

— Я спас тебе жизнь, дал тебе все, что ты хотел, не для того, чтобы ты теперь морочил мне голову!

— Но я даже не представлял, насколько грязным является элемент 114м. Да я бы...

— Избавь меня от этого научного трепа! Тебе просто нравится спокойненько сидеть в своей ученой келье. Это там, у себя в стране, ты мог копаться в своей науке, сколько душе угодно. За твою возню платило государство, а тут плачу я. Ты мне всем обязан. Если бы ты двинул в Штаты, а не во Вьетнам, то американское правительство потратило бы не меньше года на проверку твоих мозгов, и даже потом они бы никогда не доверяли тебе полностью. Ты и сам знаешь, что здесь тебе лучше всего.