— Думаю, нужно договориться с Ван Кьетом, — Линнер отметил с удовольствием, что его голос приобретает все большую уверенность. Прохладные волны омывали босые ноги, наполняя приятной свежестью все его тело. — Сейко, ты имеешь на него влияние. Нельзя ли устроить нам эту встречу?

— Я могла бы попробовать, но... Ван Кьет меня скорее презирает, чем уважает — ведь я женщина, которая занимается тем, что он считает чисто мужской работой.

— Куда лучше будет, если об этой встрече договорюсь я, — сказал Тати, усмехнувшись. — Как только я свяжусь с инспектором по телефону, он тут же загорится желанием поговорить с вами — будьте уверены.

Усиба был знаком с Ёсинори почти всю свою сознательную жизнь. Окрещённый «Мечом для министров», Ёсинори, так или иначе, приложил руку к назначению последних японских премьеров — иной раз лишь затем, чтобы той же рукой изгнать их с поста.

Факт, что он находился под прицелом следователей и в конце концов был арестован, красноречивее любых слов говорил о том, что в последнее время в стране произошли разительные перемены. Теперь даже наиболее влиятельное лицо в правящей Либерально-демократической партии перестало быть недосягаемым для столичной прокуратуры.

Усибе позвонил Танака Джин, прокурор города Токио, с которым они в свое время занимались расследованием преступлений в сфере бизнеса и инвестиций.

— Мы задержали Ёсинори, — с привычной краткостью сообщил Танака.

Сердце Усибы учащенно забилось. Для ЛДП и всей японской политики это событие будет иметь эффект разорвавшейся бомбы.

— В чем он обвиняется? — спросил Наохиро.

— Уклонение от налогов, финансовые вложения в секторы бизнеса, которые, как предполагают, находятся под контролем якудзы. Вполне возможно, он делал это в обмен на какие-то услуги.

Усиба был так потрясен, что лишился дара речи. Его потряс не сам факт разоблачения, а то, в чем обвиняют Ёсинори.

— Дело весьма серьезное, — продолжал Танака. — Мы имеем неопровержимые улики. Вы понимаете, что это означает — в результате дальнейшего расследования будут всплывать все новые и новые лица и факты. Представляете, какой это вызовет переполох в правом крыле ЛДП — каждая фракция будет стремиться отмежеваться от Ёсинори. Кто знает, к чему приведет это расследование? Сколько бы эти люди ни провозглашали себя единственным гарантом демократии и свободного рынка, сегодня это их уже не спасет. Такой скандал, в отличие, скажем, от того, что был связан с компанией «Локхид», замять не удастся. Вы ведь и сами некоторое время занимались расследованием дела Ёсинори, — эти слова прозвучали не как обвинение, а как констатация факта.

— В моем послужном списке много расследований, и вы об этом знаете, — тихо проговорил Наохиро. Его мысль работала с лихорадочной быстротой. Танака Джин был не из тех, кто мог бесцеремонно нарушать правила, установленные среди работников прокуратуры. Он держал в секрете все, что ему удалось выведать о Ёсинори до тех пор, пока не подготовился к решительным действиям. Но Танака все же рассказывал Усибе гораздо больше, чем тому можно было знать. Значит, он готовил почву для еще более серьезного сообщения.

Какого же именно?

— Как вы, наверное, догадываетесь, я решил позвонить вам не просто из вежливости, — сказал Танака Джин, словно отвечая на его мысли. — Ёсинори просит встречи с вами. Вы давние друзья, не так ли?

Усиба, оправившись от первого потрясения, не мог не заметить, что в голосе Танаки прозвучала угроза. За последние несколько месяцев он достаточно много общался с прокурором, чтобы убедиться: Танака Джин был умным, но несколько догматичным человеком, и самое главное — абсолютно неподкупным.