– Вы должны еще раз отправить письмо герцогу, мадам, – подсказал ее дядя Гуго де Шательро. – Что, если вашего предыдущего посланника перехватили?

– Я отправлю человека сегодня же, – пообещала Алиенора, всем сердцем желая скорейшего приезда Генри и не понимая, почему он не ответил на ее первое письмо. – А теперь давайте к делу. Я решила аннулировать все акты и законы, изданные королем Людовиком для Аквитании. – (Вассалы одобрительно посмотрели на герцогиню. Пока она не обманывала их ожиданий.) – И еще я собираюсь заменить их хартиями от моего собственного имени, а также возобновить все дарственные грамоты и привилегии. Мои вассалы, нам предстоит большая работа, но, прежде чем мы займемся делом, вы мои гости, и у нас достаточно поводов, чтобы отпраздновать!

По знаку Алиеноры в зал цепочкой вошли слуги, в руках у каждого подносы с сочными блюдами: моллюски и угри в чесночном соусе и вине, солонина, жирные курицы, вкусные местные бобы, известные под названием может, созревшие козьи сыры и инжир. Все это предлагалось герцогине и ее вассалам, другие слуги разносили красное вино в высоких кувшинах. Потом был провозглашен тост за счастливое завершение переговоров о браке и будущее процветание Пуату. Завтра может грянуть война, но сегодня они будут пировать.

Алиенора знала, что выглядит наилучшим образом: на ней был ярко-синий, до пола блио из тончайшего шелка, украшенный золотыми геральдическими лилиями; платье было скроено и подпоясано так, чтобы подчеркнуть каждый соблазнительный изгиб ее роскошной фигуры. Поверх платья она надела сверкающую золотистую мантию без рукавов, отороченную изящной вышивкой. Золотые браслеты украшали запястья, с мочек ушей свисали серьги, сверкающие драгоценными камнями. А еще, бросая вызов традиции, которая обязывала дам носить чепцы, скрывающие волосы, Алиенора надела на голову венчик чеканного золота с жемчужинами и крохотными рубинами, и ее медные волосы свободно ниспадали на плечи и спину. Глаза герцогини горели от возбуждения, рот был приоткрыт в предвкушении… Брак, о котором она мечтала, брак, чреватый многообещающими, бесконечными возможностями, должен вскоре воплотиться в жизнь. И грядущий вечер она проведет с Генри. Наконец-то! Тело Алиеноры торжествовало при мысли об этом.

И вот Генрих появился, с торжественной улыбкой на лице, уверенным шагом вошел в зал, облаченный в обычную для верховой езды одежду. Алиенора уже знала, что мода на богатые одеяния прошла мимо него. Все существо ее наполнилось радостью при виде возлюбленного. Она навсегда запомнит это мгновение как одно из самых счастливых в жизни.

– Моя госпожа! – Генрих вежливо поклонился, быстрым шагом подойдя к возвышению, запрыгнул по ступенькам наверх.

Алиенора тут же поднялась с трона. Он взял ее руки в свои, и от этого прикосновения кровь герцогини закипела. Недели, прошедшие после их тайного свидания в Париже, превращались в месяцы, и Алиеноре начало казаться, что она преувеличивает степень взаимного притяжения между ними, что все это обернется иллюзией. Конечно, подобное никто не принимал в расчет, когда браки заключались из политических соображений, а необходимость заключения этого союза была неоспорима, независимо от того, что оба они чувствовали. Но, познав в объятиях Генриха такую страсть и наслаждение, о каких она и не подозревала, Алиенора теперь думала, что умрет, если лишится его любви. Но опасения ее сразу развеялись. В страстном взгляде и твердой, властной хватке пальцев Генри было все то, о чем она тосковала.

– Я должен извиниться за опоздание, – сказал Генрих, когда Алиенора жестом пригласила его сесть рядом с ней: для будущего герцога уже был подготовлен новый трон. – Из Англии прибыла делегация знати, меня настоятельно просили не откладывать и как можно скорее заявить мои претензии на трон.