Теперь она точно знала, что боится его. А если быть откровенной с самой собой, то этот страх присутствовал с самого начала, хотя она уверяла себя, что это из-за того, что он старше ее. Тридцатилетний мужчина, конечно, отличался от тех мальчишек в деревне, с которыми она танцевала и каталась верхом. Кроме того, Артур жил в мире, о котором она почти ничего не знала.

По всей видимости, все это вместе могло послужить причиной того, что девушка чувствовала себя очень неловко и скованно в его присутствии. Сейчас, в первый раз за все это время, Сабина подумала, что таких ощущений слишком много.

Она не понимала его так, как, ей казалось, понимает других людей, с которыми ей приходилось общаться. Оставшись одна в комнате, девушка задала себе вопрос, который уже давно таился у нее в подсознании.

Почему Артур хочет на ней жениться? Он не похож на влюбленного или же выказывает свои чувства очень странным, своеобразным способом.

«У меня так мало жизненного опыта, — подумала Сабина. — И я так мало знаю о мужчинах и их чувствах. Мне казалось, что любовь нельзя не заметить…» Она внезапно остановилась, потому что вспомнила о человеке, чьи темные глаза зажигались неподдельным восхищением, когда он смотрел на нее, а голос становился еще нежнее и проникновеннее, когда он говорил о любви, не важно на каком языке, французском или английском.

Сабина сделала непроизвольный жест, как будто отгоняя мысль прочь.

— Я, должно быть, сошла с ума, если позволяю себе думать о таких вещах, — сказала она вслух. Потом, чувствуя, что ей больше не хочется углубляться в этот вопрос, стала собираться на бал.

Задолго до того, как Сабина спустилась вниз, чтобы подождать гостей, которые уже должны были собраться к обеду, чтобы услышать слова одобрения, и уверений — у нее уже не было в этом сомнений — в том, что ее платье будет иметь успех.

Весенние цветы, вышитые на мягком материале, похожем на газ, сами по себе были восхитительны. Но с ее длинными волосами оттенка белого золота, распущенными по плечам и подхваченными венком из подснежников, обнаженными и ничем не украшенными руками и шеей и мягкой драпировкой, спускающейся с плеч воздушной волной, она знала, что выглядит замечательно и совсем не похожа на себя в обычной повседневной одежде. Сабина почти поверила, что депрессию сменило радостное волнение, как будто она выбралась из мрачных порталов подземного мира на яркий солнечный свет, в царство смеха и веселья.

Лорд Шеринэм сидел рядом с ней за обедом и заставлял ее снова и снова смеяться, отпуская забавные замечания о присутствующих.

— Можете выпороть меня, но до тех пор, пока я сегодня вечером не увидел вас, никогда не думал, что маскарадный костюм может так украсить человека, — говорил он Сабине. — На большинстве людей надеты неаккуратные парики и костюмы, которые им совершенно не подходят. Во что, интересно, будет одет наш Зануда?

— Я не скажу вам, — ответила Сабина. — Вы опять станете говорить что-нибудь нелицеприятное о нем, да еще так, что я буду смеяться, а потом чувствовать себя предательницей по отношению к собственному жениху.

— Если у Зануды есть хоть капля воображения, то он оденется в Дона Гуана и будет выискивать самых хорошеньких девушек в зале. Почему вы решили выйти за него замуж? Неужели нельзя было меня дождаться?

— Я уже говорила, что у вас был такой шанс три года назад, но вы отвернули от меня свой нос, — засмеялась Сабина.

Ей до сих пор не верилось, что она может себя так легко чувствовать с модным молодым аристократом. С лордом Шеринэмом было очень просто разговаривать, пожалуй, как могло бы быть с Гарри. Итак, они дружелюбно подшучивали и флиртовали друг с другом до тех пор, пока не пришло время ехать во дворец.

Около виллы «Мимоза» стояли в ожидании пять экипажей, чтобы отвезти гостей леди Тетфорд.