– Любимая, – шептал он, и эти слова звучали в ее душе, как струны скрипки в руках мастера-виртуоза.

Их губы снова слились в неудержимом порыве страсти. Эвелина потеряла счет времени, забыла об окружающем, ощущая только его ласки и наслаждаясь чудом любви.

Она не знала, когда до нее впервые долетели какие-то звуки. Сквозь волшебный любовный туман в ее сознание все же прорвался женский голос, который звал ее по имени, и, видимо, уже довольно давно.

– Эвелина! Эвелина!

На пятый или шестой раз, оторвавшись наконец от Брэндрейта, она узнала голос Психеи.

– Ах боже мой! – воскликнула Эвелина.

– Что случилось? – спросил озадаченный этой внезапной переменой Брэндрейт.

– Я должна с вами поговорить, Эвелина, – шепнула, смеясь, Психея. – Прошу вас, отвлекитесь на минуту от маркиза, если можете. Это очень важно. Я пришла проститься.

Эвелина взглянула на Брэндрейта, соображая, как бы ей объяснить ему ситуацию. Не скажешь же: «Прости, дорогой, но мне нужно поговорить с невидимой гостьей с Олимпа».

– Здесь кто-то, – начала она неуверенно, – кто-то, с кем я должна поговорить по очень срочному делу.

– Я не понимаю, – сказал Брэндрейт, оглядываясь по сторонам. – С кем-то в доме?

– Нет… то есть да… то есть… Генри, я не могу сказать тебе, кто это. Он слегка прищурился.

– Уж не Бабочка ли? – спросил он, улыбаясь.

– Да, – отвечала она со вздохом облегчения. Он поймет ее, он должен понять. – Но откуда ты знаешь?

Брэндрейт слегка нахмурился:

– Я могу примириться с такими полетами фантазии у моей двоюродной тетки, Эвелина, но, когда речь идет о будущей матери моих детей, я должен признаться, это внушает мне…

Он внезапно умолк, изумленно глядя через правое плечо Эвелины. Эвелина обернулась и тоже увидела, что Психея приняла зримый образ и ожидает ее во всей своей красе.

– Так вот где вы! – воскликнула обрадованная Эвелина. – Я полагаю, что теперь и Генри может вас видеть?

Психея кивнула:

– Я поняла, что иначе вам было бы трудно объяснить мое присутствие. Здравствуйте, лорд Брэндрейт. Я и есть тот самый полет фантазии, о котором вы говорили, – Бабочка, жена Эрота.

– Здравствуйте, очень рад познакомиться.

Брэндрейт встал и учтиво поклонился. Прекрасные манеры сослужили ему хорошую службу в этот весьма неловкий для него момент.

Это проявление вежливости, казалось, доставило большое удовольствие Психее. Она улыбнулась, захлопала в ладоши, а затем протянула обе руки маркизу.

Он инстинктивно взял их в свои, все еще ошеломленный ее появлением.

– Я знаю, это несправедливо, что, зная вас так долго, я встречаюсь с вами лично только сейчас. Но я счастлива познакомиться с вами наконец.

– Я очень рад, – повторил он, улыбаясь. – Но скажите, вы действительно существуете? Как это возможно? Я всегда думал, что вы, Эрот и все остальные – просто персонажи греческих мифов.

Психея с серьезным видом кивнула:

– Нам было категорически запрещено вмешиваться в жизнь смертных…

– Но для вас такого запрета не существует? Психея смущенно прикусила губу.

– По правде говоря, мне не полагается здесь быть. Об этом я и пришла сказать Эвелине.