Девушка быстро отвязала Калеба от мачты. Стараясь сохранить остатки сил и достоинства, она, нежно поддерживая мальчика, отвела его на камбуз и посадила на стул.

Калеб через силу улыбнулся.

— Как хорошо ты ему сказала! Но что будет теперь? Что он сделает?

Его темные глаза были переполнены болью.

Сирена пожала плечами.

— А собственно, что еще они могут сделать с нами? Они одержали над нами верх, не так ли? Что мы можем сделать, куда можем податься? Хотя… Мы, должно быть, приближаемся к порту. Прошло семь дней с тех пор, как захватили наш корабль. Бригантина по-прежнему плывет рядом с «Раной»?

— Нет. Когда капитан заметил приближение шторма, он приказал поднять все паруса — и бригантина отстала от нас.

— Хм-м… Он не поступил бы так, если бы мы не приближались к порту. Вряд ли бы он осмелился плыть на таком небольшом корабле, как «Рана», без защиты. Калеб, если мы собираемся что-то предпринять, то должны это решить сейчас!

— Я хотел сказать вам раньше, но у меня не было возможности, — взволнованно отозвался мальчик. — Капитан нашел карты в сундуках сеньориты Исабель. Я слышал, как он говорил об этом со своим первым помощником.

— В сундуках Исабель? О, если бы я могла сейчас думать! — тихо произнесла Сирена, растирая пальцами виски. — Я ничего не помню ни о каких картах…

Заметив, как, изменив позу, юнга поморщился от боли, Сирена сочувственно спросила:

— Как ты себя чувствуешь, Калеб?

— Меня и раньше секли плетьми, — сказал мальчик, жадно глотнув воздух. — Вам помогло лекарство? Руку перестало дергать?

— Немного, — солгала Сирена. — И в голове, кажется, прояснилось.

— Вашу рану надо вскрыть, чтобы гной вытек, и дать ей подсохнуть, — пробормотал мальчик. — Думаю, я смогу это сделать… если вы потерпите.

— Я потерплю.

Измученная Сирена опустилась на пол. Калеб снял со стены нож и, стараясь, чтобы рука его не дрожала, быстрым движением вскрыл гноящуюся рану.

— Необходимо выдавить гной, — предупредил он, глядя на ее плотно сжатые, побледневшие губы. — Будет очень больно.

— Не разговаривай, а делай.

Но она все же потеряла сознание, когда мальчик надавил на рану. Придя в себя, девушка увидела, что рука ее была аккуратно перевязана куском полотенца, найденного Калебом на камбузе.

— У тебя хорошо получилось, Калеб, — вздохнула Сирена. — Послушай, снова штормит! Океан решил сегодня излить на нас всю свою злость.

— Я видел шторма и похуже. А «Рана» ведет себя отлично! Правда, сеньорита?

— Если бы я могла стать у штурвала! Как я люблю этот корабль, Калеб! Это все, что у меня осталось. Как я могла позволить захватить его? Я во всем виновата… — плакала она, вспоминая весь пережитый ужас.

— Нет, это все из-за напившегося капитана Лопеса. Правду сказать, ваш дядя не знал, что это за человек. Сеньорита, почему вы проклинали голландцев в разговоре с капитаном Блэкхартом?

— Почему? Во-первых, из-за этой бригантины. Она построена голландцами — ручаюсь своей жизнью! Судно такое узкое, и у него такая низкая посадка. А во-вторых, кремнёвые ружья — голландское изобретение!

— Все это еще ничего не значит, сеньорита. Кремнёвые ружья доступны сейчас всем. А бригантина может быть и захваченным судном, как «Рана». А к тому же, капитан Блэкхарт — англичанин.

— Что бы ты ни говорил, Калеб, но в Ост-Индии только две соперничающие державы: Голландия и Испания.