– Да, но...

– Только что мы видели наглядный пример. Индейцы не умеют пить. Алкоголь делает их безумными, и, чтобы достать спиртное, они готовы на все. Им пытались помочь. Но спившихся индейцев слишком много. И их число постоянно растет.

– Но разве нельзя удержать их от пьянства?

– Агентства стараются сделать это. И сами племена принимают меры. Но всегда находятся белые, которые стремятся нажиться на несчастье индейцев. Они уже давно поставляют краснокожим виски и оружие. Не думаю, что мы с тобой сумеем что-нибудь изменить в этой ситуации.

– Но мы могли бы попробовать что-нибудь сделать.

– Да, но пьяный кайова вряд ли поблагодарил бы нас за это. Он не задумываясь убил бы нас, чтобы достать себе виски.

– Я не знала, что дела обстоят так плохо. Оказывается, не все так безоблачно в жизни кайова, как мне казалось.

– Может быть, ты найдешь способ помочь им справиться и с этой проблемой, но сейчас нам надо решить, где остановиться.

В конце главной улицы они заметили дом, на котором красовалась вывеска «Пансион мамаши Пропер». Слейт привязал поводья лошадей к столбу коновязи и помог Рейвен спешиться.

Пока он снимал седельные сумки, Рейвен прошла к дощатому настилу, расположенному перед входом в пансион, и стала прогуливаться по нему. Когда Слейт присоединился к ней, она остановилась и посмотрела на него с задумчивым видом.

– Не беспокойся, Слейт, – сказала Рейвен, – я уже не так утомляюсь в седле, как раньше. Как ты думаешь, я когда-нибудь смогу окончательно привыкнуть к долгим поездкам верхом?

– Конечно. Боль в теле от продолжительной верховой езды обычно проходит дня через три. Ты уже намного лучше держишься в седле и намного увереннее.

Внезапно дверь, перед которой они остановились, распахнулась, и на улицу выглянула пожилая женщина.

– Ну что, вы собираетесь входить или нет? Я не могу ждать здесь целый день.

Удивленно посмотрев на нее, Рейвен и Слейт переглянулись. Больше всего их поразило сходство хозяйки этого пансиона с мамашей Райт из Медисин-Лоджа. Обе женщины были примерно одного возраста, роста и телосложения. И обе держали пансион.

– Мы идем, – поспешно сказала Рейвен и направилась в дом в сопровождении Слейта.

– Я – мамаша Пропер. Вы можете называть меня просто мамашей. Вы хотите снять одну комнату или две? Если вы женаты, я сдам вам одну комнату, если нет – то две. Я не хочу, чтобы под крышей моего заведения заводили шашни. Я признаю только законный брак.

– Мы снимем две комнаты, – заявил Слейт.

– Хорошо. Подойдите сюда и распишитесь. И деньги, пожалуйста, вперед.

Слейт последовал за мамашей Пропер к маленькой конторке, стоявшей в углу комнаты, которая была одновременно и гостиной, и прихожей, а Рейвен внимательно огляделась вокруг. Помещение было почти тех же размеров, с такими же выцветшими обоями и с той же обстановкой, что и комната в пансионе мамаши Райт в Медисин-Лодже. Создавалось впечатление, что оба заведения построил и обставил один и тот же человек.

– Вы знакомы с мамашей Райт из Медисин-Лоджа? – спросила Рейвен, обращаясь к хозяйке.

– А-а, вы об этой девке? – воскликнула мамаша Пропер. – Еще бы! Она моя сестра.

– Я сразу заметила, что вы с ней удивительно похожи, – обрадовалась Рейвен.

– У вас что, плохое зрение, милочка? – возмутилась мамаша Пропер. – Это все равно, что сказать, будто коровий хвост похож на коровий нос!

– Да, но я заметила, что не только вы похожи друг на друга, но и ваши заведения на одно лицо.

– Откуда вы приехали? С востока страны? Вы впервые в наших краях? – Мамаша Пропер не на шутку разгорячилась.