– Какие деньги? Вы о чем? – наконец смогла произнести я. Пульс так барабанил в ушах, что свой же голос звучал чертовски далеко.

– Те, что в сумки были, – вскинув бровь, босс недобро улыбнулся. Уверена, именно с такой кровожадной ухмылкой отрубали головы палачи. Хладнокровно, наслаждаясь ужасом в глазах бедного «виновного». – Не прикидывайся дурой, Симонова!.. Ты, конечно, все же дура, но… Не настолько же! Реально думала, что я пропажу ляма долларов не замечу?

На этом моменте мои черные волосы планомерно принялись покрываться сединой, а конечности отниматься:

– А?! Какой еще ЛЯМ?? Каких каких долларов?!

Незаметно у ущипнула себя за ногу – ничего. Посильнее – тот же эффект. До последнего хотелось верить, что все происходящее лишь дурной сон. Иначе почему все так плывет и белеет перед глазами?

Закрыв глаза, мужчина откинул голову назад и прикрыл лицо рукой. Я прямо видела, как тяжело ему дается разговор со мной. Как хочется переступить черту и сделать что то нехорошее.

– Симонова, – собрав остатки титанического терпения, он выплюнул мое имя, как проклятье, – хватит пороть хрень. Ты ведь, наверняка, в сумочку заглянула.

– Нет… – я так судорожно мотала головой, словно это могло хоть как то помочь делу. Только вот босс даже не смотрел в мою сторону.

С тяжелым голосом он, полумертвый, мычал себе под нос:

– Все, что было, соскреб… Собрался долю отца в бизнесе честно выкупить… Решил его удивить, дурак! Мол, папочка ждет бумаги от юриста, а получает лям долларов, – и тогда он посмотрел на меня, его серые глаза прошибали до костей. – Оказалось, удивлюсь я. Спасибо тебе, Симонова!

Легкие жгло от недостатка кислорода, но все это было ничем по сравнению со страхом попасть на огромный долг. Последние годы мама серьезно болела… Началось все с сахарного диабета, а во время сдачи анализов нашли еще тонну тяжелых болезней. Все они в купе заставили ее бросить работу и пригвоздили к постели. В свои двадцать три года я полностью ее содержала. Моя зарплата была приличная, но все равно мы жили впроголодь из за цен на лекарства.

Вскочив на ноги, я отчаянно заревела:

– Не брала я ваши деньги! Мне бы даже в голову не пришло открывать сумку. Даже если бы пришло… Никогда бы чужого не взяла!

Красивое мужественное лицо босса сейчас перекосило от злости. Крылья носа его злобно раздувались, пальцы нервно нащупывали окурок сигареты на столе… Разведя руками, он риторически пожал плечами:

– А кто тогда, Симонова?

И тогда я вправду задумалась: «Кто?». С самой первой секунды, как босс вызвал к себе, я находилась в таком треморе, что не могла нормально думать. И только сейчас поняла:

– Господи… Я ведь зашивалась! Попросила Димочку отвезти сумку… Вы ведь сказали, что там старая металлическая шкатулка…

– Какого, нах, «Димочку»? – цедя каждое слово, босс буквально пронзал насквозь кожами.

«Он ведь сам не сказал тебе, что там внутри!», – приободряла себя я, но все равно именно я чувствовала себя проигравшей стороной. Поэтому в момент ответа едва язык не проглотила:

– П парень мой.

– То есть, – резюмировал мужчина, вскакивая с места, как ошпаренный, – ты подарила сумку какому то мужику? Отлично.

– Никому я ничего не дарила! – поспешила опровергнуть я, незаметно попятившись к выходу. – Дима – надежный, хороший и честный человек. Уверена, он тоже вашу сумку даже не открывал. Может, просто еще в метро едет…

– В метро едет семь часов?! – язвительно рассмеялся босс, а потом я увидела, как спина его напряглась.