-  Прости меня, мой убар, - прошептала Телима.

    -  Прощаю, - ответил я.

    Глаза мои снова устремились к северным лесам.

    Прошло уже так много времени, но я никак не мог забыть Талену. Она осталась для меня не воспоминанием, а, скорее, светлой мечтой, некогда вошедшей в мою жизнь. В этой женщине для меня воплотилась мечта о первой юношеской любви, осветившей все мое дальнейшее существование.

    Я помнил каждое мгновение наших встреч, я снова и снова видел ее в топких лесах к югу от Ара, в зарослях ка-ла-на, где освободил ее из крепких челюстей паука Нара; видел ее в караване Минтара, торговца, рядом с Казраком, моим братом по оружию; видел ее танцующей в своей палатке и во Дворце правосудия в Аре, где она ожидала сурового наказания и, возможно, смерти. Я помнил каждый час наших отношений свободного спутничества в Ко-ро-ба и свое пробуждение от этого волшебного сна. Я не мог выбросить ее из памяти. Это было выше моих сил.

    -  Я пойду с тобой, - предложила Телима. - Я знаю, как обращаться с рабынями.

    -  Если я решу идти, - сказал я, - я пойду один.

    -  Как пожелает мой убар, - пробормотала она и ушла, оставив меня одного на вершине крепостной стены.

    Я стоял и смотрел на заболоченную дельту Воска и набегающие на берег волны блистательной Тассы, залитой густым лунным светом. Мне было грустно и одиноко.

    По каменным ступеням на стену поднялся Турнок. Через плечо у него был перекинут длинный лук и колчан со стрелами,

    -  К рассвету “Дорна” и “Тела” будут готовы к осмотру и выходу в море, - доложил он.

    -  Я чувствую себя таким одиноким, Турнок. - признался я; повседневные дела казались мне сейчас такими мелкими и далекими.

    -  Все люди время от времени чувствуют себя одинокими, - сказал Турнок.

    -  Я совсем один.

    -  Каждый мужчина, за исключением коротких моментов близости с женщиной, идет по жизни в одиночку.

    Я посмотрел на дальний конец крепостной стены, выходившей на болота. Там, как обычно в этот вечерний час, стояла моя новая рабыня, Эли-нор, и смотрела на протянувшуюся по поверхности болота лунную дорожку. Она тоже была одинокой.

    -  Пора заковывать ее в цепи, - напомнил Турнок.

    -  Еще нет девятнадцати часов, - возразил я.

    -  Не хочет ли мой капитан выпить со мной по кружечке паги?

    -  Да, Турнок, наверное.

    -  Утром нам придется рано вставать.

    -  Да, нужно будет встать пораньше.

    Я смотрел на одинокую фигурку девушки, устремившей неподвижный взгляд в неведомую даль теряющихся за горизонтом болот.

    -  Самые одинокие из людей те, кто познал однажды прикосновение любви и был оставлен своим возлюбленным, - внезапно родились у меня слова.

    В эту секунду из-за низко плывущих облаков вынырнул тарн и у самой воды расправил широкие крылья. Вот уже несколько дней я ожидал, когда это произойдет. Черной тенью, со скоростью выпущенной стрелы птица скользнула над замершей поверхностью воды и на мгновение застыла над крепостной стеной.

    Часовые подняли тревогу. На стену выскочили охранники.

    Тарн вцепился когтями в ограждение крепостной стены и, запрокинув голову, издал пронзительный крик.