– Я помню, как ты убивал, – добавила Ивейна. – Помню трупы. Только вчера одна из твоих пленниц бросилась в море и…

– Ага. И ты винишь в этом меня?

– Ты ее вынудил…

– Нет! – Голос Рорика прозвучал неожиданно резко. – По-твоему, я виновен в ее смерти, леди?

Ивейна уставилась на него.

– Нет, – сказала она наконец. – Строго говоря, не виновен.

Его лицо смягчилось.

– Ты справедлива, леди. Я бы не удивился, если… – Он покачал головой. – И у тебя есть храбрость. Думаю, ее хватит, чтобы не последовать примеру этой несчастной.

– Иногда требуется больше храбрости, чтобы умереть, но не уступить насилию.

– Ты прекрасно знаешь, что я не собираюсь отдавать тебя своим людям, – прорычал Рорик. – Хотя твой муж именно это мне и предлагал.

– Что ж, в таком случае тебе надо что-то решать. Ты не хочешь продать меня в рабство, не хочешь отдать своим людям. Единственное, что остается, это меня изнасиловать.

Рорик насмешливо выгнул бровь.

– Не самое соблазнительное предложение, – протянул он. – Но довольно заманчивое. Надо бы поучить тебя покорности, леди.

В ее лице не осталось ни кровинки.

– Как Сьюлин учил?

Не успела Ивейна опомниться, как Рорик уже присел рядом с ней. Она невольно вздрогнула.

– Молот Тора, – очень мягко произнес Рорик, – почему ты так меня боишься? Ты и вправду веришь, что я смогу тебя ударить?

– Откуда мне знать? – Ивейна покачала головой, отчаянно пытаясь собраться с мыслями. Он так близко, такой большой, такой сильный. В его прищуренных глазах она различала сочувствие и… неуверенность.

Вздрогнув, она отвела взгляд.

– Откуда я знаю, на что ты способен? Ты забрал меня из моего дома. Я видела, как ты убил Сьюлина. Даже если ты думал, что он… Но раньше он даже пальцем меня не трогал. Так что…

– Что! – Рорик схватил ее за подбородок и повернул к себе ее лицо. Его глаза пылали. На ярком солнце они казались почти серебряными. – Что ты сказала? – повторил он. – Что он пять лет спал с тобой в одной постели и ни разу к тебе не притронулся? Он что, не мужчина?

– Ну, он не… то есть, у него другие вкусы, – поморщившись, выдавила Ивейна. Несмотря на ее сбивчивое объяснение, Рорик понял, о каких «вкусах» идет речь. Его пальцы сжались на мгновение, а затем он отдернул руку и вскочил.

Даже если бы на него сейчас свалилась мачта, он не был бы так удивлен.

Рорик стоял неподвижно, как статуя, и только инстинкты морехода не позволяли ему выпустить из рук рулевое весло, пока он осмысливал обрушившуюся на него правду. Англичанин не солгал. Ивейна невинна. Она принадлежит ему.

Ни один мужчина не видел ее обнаженной, не прикасался к ее нежной коже, не…

Сильнее всего его удивляла противоречивость собственных чувств к ней. Он знал, что такое страсть или влечение, но подобной нежности не испытывал ни к кому. Его разрывало пополам между болезненным желанием и равным по силе стремлением защитить ее. В том числе и от самого себя.

Он перевел взгляд с испуганного лица Ивейны на ее киртл. Расшнурованная рубашка съехала набок, обнажив изящное плечико. Охватившее Рорика неприятное подозрение заставило его забыть о смятении.

– Тогда почему ты так одета? – прорычал он. – Чтобы угодить вкусам твоего мужа?

В ее глазах мелькнуло замешательство, но Рорик при всем желании не смог бы скрыть свой гнев.