— Вчера ко мне заезжала герцогиня Лэнгфорд. Среди прочего ее беспокоило вот это, — сказала старая дама, передавая Исмалу какие-то бумаги.

Исмал быстро пробежал их глазами.

— Лорд Эйвори приобрел в декабре акции компании «Фендерхилл» на сумму тысячу фунтов? Вы полагаете, что это неудачное вложение денег, ваша светлость? — спросил он.

— Это зависит от вашей точки зрения. Этой компании не существует. И никогда не существовало.

— Значит, его обманули.

— Его заставили приобрести эти акции путем шантажа. — Леди Брентмор внимательно посмотрела на Исмала. — Кажется, вы не удивлены? Я знаю, что вы уже сталкивались с подобными вещами.

— Впервые я столкнулся с такой «техникой» десять лет тому назад. Бриджбертон предлагал подобные сделки жертвам своего шантажа, чтобы помочь им возместить потерю больших сумм денег. Он рассказал, что этому методу его обучил ваш сын, сэр Джеральд.

— Да, это так, — ответила старая леди, ничуть не смутившись тем, что был упомянут ее мерзавец сын. — И как мне рассказал лорд Квентин, вы столкнулись с тем же в деле о «Двадцать восемь»? Так что мне нетрудно вычислить, кто шантажировал Эйвори.

— Полагаю, что это дело рук Фрэнсиса Боумонта, — осторожно согласился Исмал. — Ваша светлость, надеюсь, вы не сказали об этом леди Лэнгфорд?

Леди Брентмор презрительно фыркнула.

— За кого вы меня принимаете? За идиотку? Я сказала, что Эйвори купил не те акции и что он не первый и не последний, кто таким образом теряет деньги, и герцогиня должна благодарить звезды, что ее сын лишился всего тысячи фунтов. Сама она тратит больше на шляпки за один сезон. Но леди Лэнгфорд возмутила не столько потеря денег, сколько наглость Эйвори. Она забывает, что Дэвид уже взрослый человек и волен распоряжаться своим содержанием по своему усмотрению, тем более что он не требует от родителей больше того, что они ему положили. Я думаю, все уладится. — Леди Брентмор постучала палкой об пол. — А что это за нелепая история, которую она мне рассказала: будто Эйвори увлечен Лейлой Боумонт?

— Полный абсурд, — холодно ответил Исмал. — Как вы себе это представляете? Не успела миссис Боумонт похоронить мужа и сразу же стала искать ему замену? И остановила свое внимание на богатом и титулованном молодом человеке, так, что ли?

— Совершенно незачем так сердиться. Я всего лишь передаю то, что мне рассказала мать Эйвори. Но вам следует знать, что леди Лэнгфорд совсем не нравятся его визиты к вдове Боумонта по два раза в неделю. К тому же он остается у нее неприлично долго. Впрочем, не буду спрашивать, как долго у нее остаетесь вы, — презрительно добавила старая дама. — Я встречалась с миссис Боумонт. Не надо быть гением, чтобы догадаться, почему вы все еще болтаетесь в Лондоне и занимаетесь этим неприятным делом.

— Со дня смерти Боумонта прошло менее шести недель. Расследование большинства моих дел занимает несколько месяцев, а иногда и лет. Я не сомневаюсь, что вы понимаете всю деликатность и сложность проблемы, ее нельзя решать с помощью тарана. Может быть, это ваш способ, но не мой.

— Ладно, оставим это. Но я уверена, что вы даже не поинтересовались финансами Боумонта, хотя и знаете, что он приехал в Лондон, будучи на грани банкротства, и не мог воспользоваться ни одним пенни из наследства жены. Об этом позаботился Эри-ар. Или вы думаете, что финансы человека, жившего на деньги, полученные путем шантажа, не важны? Уж конечно, важнее, чем вертеться возле юбок его вдовы.

Стараясь не выдать своего гнева, Исмал отметил про себя, что вдовствующая герцогиня является важным источником информации.