– Ты знаешь, что это такое? – спросил Кальвин.

– Я подумала, что ты купил это для котенка.

– Купил, – подтвердил Кальвин. – А Холанд взял, чтобы бросить на меня подозрение. И этот шнур, и пояс от купального халата Люси, и платок Ричарда, и мой плащ. Все для того, чтобы отвести от себя подозрения и направить их на других.

Кальвин покосился на часы.

– Но я не делал этого! – закричал Холанд. – Он взял плащ, чтобы не прикасаться к ней... Это так похоже на него. Ты же знаешь, Сью, как это на него похоже!

– Сью, – спросил Кальвин, – почему ты сюда приехала?

– Я получила телеграмму.

– От Ричарда? – спросил Кальвин. – И это все?

– Нет. Был еще телефонный звонок.

– Значит, Ричард знает, где ты?

– Нет... Мы должны были встретиться в "Селезне". Я... Я лучше пойду, Кальвин.

– Что у тебя в руке? – голос Кальвина сорвался на крик.

– Это? Письмо Люси. Она писала мне, ты же знаешь. Просила приехать.

– Прочти его. Читай вслух. Только быстро.

Сью подошла к настольной лампе.

"Дорогая Сью! – читала она. – Я хочу, чтобы ты приехала так скоро, как только сможешь. Я хочу тебя видеть. Новостей немного: у Кальвина с Дианой все в порядке. Кальвин наконец-то выставит свою кандидатуру на пост сенатора. Диана и в Белый дом его пошлет, если он не поостережется. Этот дом на озере напоминает мне старые времена, которые были куда лучше нынешних. Несколько недель назад я разглядывала кое-какие свои сувениры из той старой жизни, помнишь? Золотая сумочка Изабель, лента Ричарда из школы верховой езды. Кальвин застал меня за этим занятием и попросил рассказать о каждой. Как ты нужна мне, Сью, дорогая, пожалуйста приезжай!"

Голос ее сел. Кальвин! Кальвин видел сумочку Изабель и понял, что это значит. В таком случае, Холанд говорил правду!

Как сквозь дрему слышала она холодный, пронзительный голос Кальвина.

– Тебя арестуют, Холанд. И признают виновным. То, что ты ей наговорил – а я был на кухне и все слышал – это только слова. Шансов у тебя никаких.

Казалось, крупное тело Холанда съежилось.

– Но я пришел ей на помощь. Она это подтвердит, – голос Кальвина звучал высоко и звонко. – Ты дурак. Ей тебя не спасти.

– Что ты собираешься делать? – спросил Холанд. Его шепот, казалось, заполнил всю комнату.

– Испугался, Холанд? – презрительно бросил Кальвин. – Смеялся надо мной, считал, что обставил меня, а теперь боишься!

– Ты не сделаешь этого!

– Сделаю, – отрезал Кальвин. Взгляд его стал тяжелым и каким-то странным. – Окно. Записка на столе – у меня идеальное алиби. Я позвонил в полицию. Я сообщил, что она это сделала, и дал адрес.

– Ты не посмеешь! – взвился под потолок вопль Холанда.

– Я вынужден, – ответил Кальвин.

– Нет, нет!

– Послушай, или ты идешь со мной до конца, или будешь висеть рядом со мной. Середины здесь нет.

– Но я не могу...

Губы Сью шевельнулись, она услышала собственный голос, напряженный, умоляющий:

– Холанд, – она протянула к нему руки.

Холанд избегал смотреть в ее сторону.

– Иди на кухню, – презрительно бросил Кальвин.