Скоблин и Плевицкая приехали в Вену 19 декабря и остановились, как им велели, в отеле «Континенталь». Резидент сам встречаться с ними не рискнул, поэтому отправил Ковальского одного. Петр Георгиевич задавал им вопросы, поставленные резидентом, добросовестно записывал ответы и вечером докладывал начальству.

Так продолжалось два дня. Скоблин, кроме всего прочего, начал понимать, что именно интересует Москву и как нужно излагать информацию.

Он сам предложил провести операцию, которая помогла бы советской разведке проникнуть в «епархию» генерала Драгомирова, то есть в секретное подразделение РОВСа, занимающееся активной разведкой в СССР.

Генерал от кавалерии Абрам Михайлович Драгомиров в Первую мировую командовал войсками Северного фронта. Он председательствовал на военном совете, на котором избрали преемника Деникина — Врангеля. С 1924 года был генералом для поручений при председателе РОВСа, руководителем «особой работы РОВС».

Венский резидент был опытным работником. Понимая ценность Скоблина как агента, всё же опасался: не с двойником ли имеем дело? О своих сомнениях сообщил Центру:

«Нужно получить только доказательства, что „Фермер“ не действует с благословения миллеровской банды. А это пока очень трудно сделать.

Материалы, которые привез „Фермер“, все устарели и представляют интерес только в том (невероятном) случае, если их у нас не было. Связи „Фермера“ в Париже, Болгарии, Праге — очень интересны (опять-таки если он не провокатор), и мы из него выкачиваем всё, что он знает, и даем ему инструкции, как сообщать, фиксировать и присылать нам добываемую информацию.

Мы еще не знаем, удастся ли организовать поездку на гастроли супруги „Фермера“ в Болгарию и Югославию. Ответа от вас еще не имеем. Было бы неплохо „Фермеру“ прокатиться по Балканам (кое-что из его информации можно было бы проверить через ЕЖ/5, но неизвестно, удастся ли еще в декабре это осуществить). Если „Фермер“ вернется в Берлин для поездки в Париж, то он захватит у Лампе письма для Миллера и Шатилова и передаст их, конечно, ЕЖ/10-му, которого нужно будет опять послать в Германию с „Фермером“. Письма перлюстрируем, и по содержанию сможем (может быть) судить, сфабриковали ли они специально для нас (если „Фермер“ — провокатор), или они отвечают истине.

ЕЖ/10 я предупредил, чтобы он всё время следил за „Фермером“, чтобы все с ним разговоры он вел, исходя из расчета, что „Фермер“ может оказаться провокатором. ЕЖ/10, нужно сказать, не больно „Фермеру“ доверяет. Он задал последнему такой вопрос:

— Если бы к тебе из СССР явилось какое-либо лицо с каким-либо предложением или поручением, что бы ты считал своим долгом сделать в первую очередь?

И получил от „Фермера“ такой ответ:

— Доложил бы об этом Миллеру и Шатилову.

Как вам это нравится? Какие у нас основания на самом деле думать, что „Фермер“ не сообщил Миллеру и о ЕЖ/10?

Дня два мы с „Фермером“ еще повозимся. Судить о его провокаторстве по всем этим данным пока еще рано. Посмотрим».

Венский резидент полагал, что генерал Скоблин — двойной агент и ведет игру с советской разведкой с санкции председателя РОВСа Миллера. Но Иностранный отдел в отношении Скоблина и Плевицкой был более оптимистичен:

«„Фермер“ крайне известный объект для будущих разработок, особенно благодаря своему положению как представителя целого объединения.

Подробный анализ его знакомств, связей в ряде стран, взаимоотношений с различными объединениями и группировками, всё это при соответствующем подходе и построении определенной комбинации может дать исключительно ценный результат. По-моему, нельзя перестраховки ради в каждой фразе говорить о „Фермере“ как о провокаторе.