Свисток. Поезд тронулся. Провожавшие горячо благодарили Плевицкую:

— Спасибо, спасибо, никогда не забудем, приезжайте скорее опять!

«Когда платформа исчезла из глаз, — продолжал Федор Степун, — я, откланявшись, собрался было вернуться в свое купе, но Плевицкая, познакомив меня со своим мужем, маленьким невзрачным человеком, и со своим восточного вида аккомпаниатором Зарембой, предложила посидеть вместе. Я охотно согласился на предложение знаменитой песельницы, о сказочной карьере которой (деревенская нищета, монастырь, выступление на Нижегородской ярмарке, случайная встреча с Собиновым — и в результате всероссийская известность чуть ли не в три месяца) я уже много слышал…

Посидев с нами с полчаса, муж Надежды Васильевны выдал ей, что меня очень поразило, три рубля на ужин и завалился на верхнюю полку спать. Поначалу я больше говорил с Зарембой. Плевицкая, думая о чем-то своем, как будто рассеянно прислушивалась к нашим соседям. Но вдруг она с живостью, свойственной всему ее существу, спросила меня, какую науку я читаю. Я ответил, что философию.

— Философию, — повторила она и, помолчав, прибавила: — Что такое философия, я, по правде сказать, не очень знаю, но только философа я себе не таким представляла, как вы. Думала почему-то, что все они старые, бородатые, очкастые и пальцем перед носом грозят. — И она забавно приставила палец к своему носу. — Так что же это такое, ваша философия, расскажите, авось пойму.

Я начал рассказывать просто, но серьезно. Она слушала очень внимательно, повороты и переходы моей мысли ясно отражались в ее умных глазах под слегка наморщенным лбом.

— Очень вы хорошо рассказываете, чаще такое бы слушать, оно и петь можно было бы лучше; ведь я в темноте выросла… и хорошо вы со мной говорите. Сейчас мужчины за мной, как слепни, увиваются, всем я нужна, а никому до меня дела нету. А вы до души внимательны, и легко с вами. Может, зашли бы как-нибудь ко мне, очень буду рада еще поговорить с вами».

В 1913 году писатель Александр Иванович Куприн слушал Плевицкую в Ессентуках, где она пела перед отдыхающими в одном из санаториев: «Прежде всего запоминается ее характерное русское лицо с яркими глазами и широкой улыбкой… В Плевицкой прежде всего, на мой взгляд, ценна общая безыскусственность, как бы натуральность исполнения. Приятно увидать характерные русские глаза, широкую русскую улыбку, приятно услышать простую „доподлинную“ русскую речь, деревенскую песню и широкий безудержный русский крик — именно крик мне больше всего и нравится в Плевицкой».

Гонорары росли. Она обзавелась квартирой в Санкт-Петербурге. Возле родной деревни Винниково приобрела большой участок земли с лесом и построила дом-терем, как она его называла, из красного дерева.

Приобщилась к стремительно завоевывающему сердца зрителей кинематографу. В 1915 году ее сняли в двух фильмах — «Власть земли» и «Крик жизни». Актер и режиссер (будущий народный артист СССР) Владимир Ростиславович Гардин описывал, как съемочная группа приехала к Плевицкой в Винниково: «Простой деревянный дом в русском стиле, прекрасно обставленные комнаты. Чисто, уютно и сытно. Актеры довольны, работают скоро и дружно, по вечерам концерты. Плевицкая щедра, очень любит петь».

Владимир Гардин играл вместе с Надеждой Васильевной: «Плевицкая работала с забавным увлечением. Она совершенно не интересовалась сценарием, ее можно было уговорить разыграть любую сцену без всякой связи с предыдущей. Мы всячески поощряли это ее увлечение, так как необходимость заснять ее одновременно для двух разных картин диктовалась большой суммой гонорара, да и любопытно было проследить, как в эстрадной певице рождается актриса».

Сниматься ей понравилось. И съемочная группа пришлась по душе.