Четвертого февраля ТАСС сообщил из Берлина, что газета «Монтагс пост» рассказала о «большом количестве дутых чеков, подписанных Кутеповым и циркулировавших в Париже».

Жесткий тон газеты «Известия» и ноты Наркомата иностранных дел в адрес Кабинета министров Франции преследовали определенную цель. Когда Москва начинала давить на иностранные правительства, те требовали от эмигрантских изданий и политиков умерить свой пыл. И тем приходилось прислушиваться.

Сергей Мельгунов вспоминал: «Обсуждался на квартире Кутепова вопрос о нападении на советское полпредство. Инициаторы посвятили в этот проект генерала Скоблина. Последний немедленно доложил всё по начальству, и от генерала Миллера и генерала Шатилова поступило предписание ничего не делать».

После исчезновения Кутепова офицеры-эмигранты устраивали демонстрации у советского полпредства на рю де Гренель. Советские дипломаты побаивались, что попытаются захватить здание. Полпред Валериан Савельевич Довгалевский ввел осадное положение. Расставили койки в комнатах, раздали оружие. Дипломаты ночевали в здании полпредства, по очереди дежурили с револьверами в руках.

Валериан Довгалевский с юности участвовал в революционном движении. После первой русской революции его сослали на вечное поселение, но в 1908 году он бежал за границу. Жил в Бельгии и во Франции, окончил электротехнический институт в Тулузе. После революции вернулся в Россию. Его сделали наркомом почт и телеграфии РСФСР, потом перевели в Наркомат иностранных дел. Он служил полпредом в Швеции и Японии, а в конце 1927 года получил назначение в Париж, где благодаря знанию языка и страны чувствовал себя очень уверенно. Довгалевский наладил хорошие отношения с истеблишментом. В ноябре 1932 года Довгалевский от имени советского правительства подпишет с Францией пакт о ненападении. Он и умрет во Франции от рака желудка в июле 1934 года.

Расследование обстоятельств загадочного исчезновения Кутепова ничем не окончилось. Французская полиция вела расследование без особого рвения. Эмиграция была уверена, что это дело рук ОГПУ.

Генералу Евгению Карловичу Миллеру, который стал преемником Кутепова на посту председателя РОВСа, оставалось только объяснять парижским журналистам:

— Гипотеза о бегстве Александра Павловича безусловно исключается. Недавно женившийся и имеющий горячо им любимого сына, генерал Кутепов всегда был образцовым мужем и отцом. С другой стороны, вообще не существовало каких-либо причин, которые могли бы подвигнуть Кутепова на бегство. Остается гипотеза о похищении генерала…

Четверть века спустя, 11 октября 1955 года, Сергей Мельгунов в «Новом русском слове» констатировал: «За 25 лет не появилось ничего нового. Хотя французские следственные власти неоднократно заявляли, что не может быть речи о том, что дело о похищении генерала Кутепова будет сдано в архив, фактически вопрос застопорился на том, что было выяснено в 1930 году».

Генерал Павел Шатилов 28 января 1955 года опубликовал в газете «Русская мысль» статью «ГПУ против Кутепова»:

«Точных данных о пути следования Александра Павловича от улицы Севр до места похищения не имеется. Не известно точно, проделал ли он этот путь один или же в сопровождении кого-либо, кто был наводчиком.

Во время оккупации Парижа германской армией и занятия здания советского посольства в подвале посольства была обнаружена печь, напоминающая крематорий, в которой можно было, по мнению некоторых лиц, сжигать человеческие трупы. Это вызвало предположение, что Александр Павлович после усыпления хлороформом в автомобиле был доставлен на улицу Гренель, 79, и сожжен в этой печи.