Руководители лаборатории предложили препараты проверять на живых людях. Иначе как гарантировать эффективность создаваемого ими оружия? Пытливым ученым передавали приговоренных к расстрелу. Задача состояла в том, чтобы не только убить, но и скрыть реальную причину смерти. Подмешивали яд в пищу. Делали инъекции. Кололи зонтиком и тростью (этот метод впоследствии возьмут на вооружение). Иногда в людей, превращенных в подопытных кроликов, стреляли отравленными пулями. Или вводили яд в подушку, чтобы человек умер во сне. В некоторых случаях люди погибали долго и мучительно. Иногда агония продолжалась двое суток.

Заместителем Серебрянского в Особой группе стал будущий генерал Наум Эйтингон, уже упоминавшийся на этих страницах. Группа Серебрянского состояла из двадцати оперативников и шестидесяти нелегалов. Сотрудники Иностранного отдела делились на две категории — в зависимости от того, побывали они уже за границей или нет. Первые щеголяли в хорошо сшитых костюмах из добротного материала, носили галстуки, белые рубашки, шляпы. Остальные удовлетворялись гимнастерками, сапогами и кепками.

После того как наркомом внутренних дел стал Берия, на Лубянке прошла большая чистка. Осенью 1938 года Серебрянского отозвали в Москву. 10 ноября Якова Исааковича с женой арестовали, как только они вышли из самолета. Допрашивал Серебрянского будущий начальник военной контрразведки СМЕРШ Виктор Семенович Абакумов, тогда еще лейтенант госбезопасности и начальник отделения во 2-м (секретно-политическом) отделе Главного управления государственной безопасности НКВД. Очень старался отличиться. Допрашивал так, что Яков Исаакович, человек не робкого десятка, всё подписал.

Сохранилось следственное дело № 981168 по обвинению Серебрянского. На странице 35-й дела резолюция наркома: «Тов. Абакумову! Крепко допросить. Л. Берия. 13.XI.1938».

Через много лет, в 1953-м, когда арестовали уже самого Лаврентия Павловича, прокурор СССР Роман Андреевич Руденко поинтересовался:

— Что означало «крепко допросить»?

Берия предпочел уклониться от прямого ответа:

— Не могу сейчас объяснить, что означало слово «крепко».

Шестнадцатого ноября 1938 года Берия сам пожелал допросить Якова Серебрянского. Недавние сослуживцы обвиняли его в том, что он перебросил на советскую территорию группу белогвардейцев, шпионов, террористов и по заданию бывших руководителей ведомства госбезопасности Ягоды и Ежова подбирал яды для терактов против руководителей партии и правительства.

Но вопрос о нем не был решен. 3 августа 1939 года Берия распорядился приостановить дело Серебрянского до особого распоряжения. Яков Исаакович продолжал сидеть. 6 октября 1940 года в прокуратуру Союза ССР ушло обвинительное заключение, в котором Серебрянский именовался агентом французской и британской разведок и участником антисоветского заговора внутри НКВД. Но санкции на расстрел не поступило, так что дело положили под сукно.

А когда началась война, 7 июля 1941 года Военная коллегия Верховного суда спешно приговорила Серебрянского к расстрелу — за измену родине, шпионаж и участие в антисоветской заговорщической организации, в которую его вовлек бывший председатель ОГПУ Ягода. Его жене дали десять лет. Но расстрелять Серебрянского не успели — вмешался майор госбезопасности Павел Судоплатов, только что утвержденный начальником Особой группы при наркоме внутренних дел. Ему поручили вести диверсионную борьбу в немецком тылу. Для эффективной работы понадобились опытные кадры. Он попросил Берию освободить Серебрянского и других видных чекистов.

— Вы уверены, что они нам нужны? — переспросил Берия.

— Совершенно уверен.

Выяснилось, что большинство нужных людей уже расстреляны.