— Но не оставили попыток разобраться во всем самостоятельно?

— Майор, я имею право запрашивать сведения по делам, имеющим отношение к тем, которые я веду.

— Это должно быть обосновано.

— Сведения были мне необходимы именно для того, чтобы обосновать связь между двумя делами.

— Какая может быть связь между самоубийствами?

— Я убеждена в том, что все четыре случая, включая и гибель Сериз Деван, являются убийствами.

— Даллас, я только что просмотрел видеозапись последнего происшествия. Я видел полицейского и самоубийцу на карнизе, видел, как полицейский пытался отговорить женщину, но она все-таки прыгнула вниз. Ее никто не толкал, не принуждал, ей никак не угрожали.

— Я считаю, что ее к этому принудили.

— Как?

— Пока не знаю. — Евой впервые овладело чувство безысходности. — Но я уверена, совершенно уверена в том, что на лобной доли ее мозга найдут тот же самый ожог! Это я знаю точно, майор. Я только не знаю, как он появляется. — Она помолчала. — И не знаю, кто это делает.

— Вы считаете, что кто-то побуждает людей к самоубийству, имплантируя нечто в их мозг?

— Мне не удалось выявить никакой другой связи между потерпевшими. Они принадлежали к различным социальным группам, получили разное образование. Они росли в разных городах, пили разную воду, ходили в разные спортивные клубы. Но у них у всех одинаковым образом поражен мозг. Это не может быть простым совпадением, майор. Повреждения были каким-то образом нанесены, в результате чего погибли люди. Я полагаю, что у нас есть все основания считать это не самоубийствами, а убийствами. А расследование убийств — моя непосредственная работа.

— Вы балансируете над пропастью, Даллас, — сказал Уитни после недолгой паузы. — У погибших остались семьи, и эти семьи хотят, чтобы дела были закрыты. Ваши расследования только причиняют им лишнюю боль.

— Мне их очень жаль.

— Наверху тоже выражают недовольство, — добавил он.

— Я готова предоставить отчет начальнику полиции, если получу соответствующее распоряжение. — В душе Ева очень надеялась, что этого делать не придется. — Я остаюсь при своем мнении, майор.

— Даже опытные полицейские иногда ошибаются, Даллас.

— Значит, и я имею право на ошибку. — Он хотел что-то возразить, но она продолжала:

— Сегодня я была на том злополучном карнизе. Я видела ее, смотрела ей в глаза. И я знаю.

Уитни оперся руками о стол. В отделе была масса других дел, и ему было нужно, чтобы Ева занималась ими: бюджета на дополнительную рабочую силу никогда не хватало. Но руководитель должен всегда искать возможность компромисса.

— Могу дать вам неделю, не больше. Если вы не найдете ответов на свои вопросы, дела будут закрыты.

— А начальник полиции?

— Я переговорю с ним лично. Найдите хоть что-нибудь, Даллас, иначе вас переведут на другие дела.

— Благодарю вас, сэр.

— Вы свободны, — сказал он и добавил, когда она уже подошла к двери:

— Да, Даллас, если вам придется в своих изысканиях.., свернуть с проторенной дороги, будьте очень осторожны и внимательны. Передавайте привет мужу.

Ева едва заметно покраснела и, пробормотав что-то невразумительное, выскочила из кабинета.

Взглянув на часы, она судорожно взъерошила волосы и бросилась бежать по коридору, поскольку опаздывала в суд.

— Вам удобно, сержант? — спросила Ева, прислонившись к косяку.

Пибоди вздрогнула, пролила немного кофе и откашлялась.