— А чего тебе хочется? — спросил Агости.

— Уехать отсюда.

— Все равно с кем?

— Да. Потом разберусь.

Казалось, он задумался о чем-то, но ничего не сказал. Потом пошел к бунгало. Он был на два года старше Жозефа, жуткий бабник, и все на равнине знали, что он занимается контрабандой опиума и перно. Он был довольно маленького роста, но удивительно сильный. У него были широкие зубы, пожелтевшие от курева, без единой щелочки, и когда он приоткрывал их, улыбаясь, вид у него был довольно зловещий. Сюзанна легла на траву и стала ждать его возвращения. Теперь она думала только о нем. С той самой минуты, как он появился, мысль о нем полностью завладела ею, изгнав все другие. Стоит только захотеть… Он был единственным мужчиной на этой стороне равнины. И он тоже хотел отсюда уехать. Наверно, он забыл, что прошел уже год с тех пор, как они поцеловались под звуки «Рамоны», и что она сама стала на год старше. Надо напомнить ему об этом. Говорят, он переспал со всеми красивыми туземками на равнине и даже не с очень красивыми. И со всеми белыми женщинами Рама, не слишком старыми для таких забав. Кроме нее. Стоит только захотеть и не трусить…

— Она поручила мне продать вот это папаше Барту, — сказал Агости, возвращаясь.

Он держал брильянт, как простой камешек, и ловко подбрасывал его в руке.

— Постарайся продать его, ей это пойдет на пользу.

Агости задумался:

— А откуда он у вас?

Сюзанна встала и посмотрела на Агости, улыбаясь.

— Мне подарил его один тип.

Агости тоже улыбнулся.

— Тип, который разъезжает на лимузине?

— Конечно, кто еще мог подарить мне брильянт?

Агости пристально посмотрел на Сюзанну:

— Никогда бы не подумал… — сказал он через минуту. — Да ты, оказывается, завзятая шлюха.

— Да не спала я с ним, — отвечала Сюзанна. Она продолжала смеяться.

— Рассказывай! — Он уже без смеха посмотрел на брильянт и добавил: — Мне противно продавать его, даже папаше Барту.

— Но он-то думал, что я буду спать с ним, — сказала Сюзанна, — потому и подарил.

— У тебя что, вообще ничего с ним не было?

Сюзанна снова улыбнулась, словно посмеиваясь над Агости.

— Когда я душ принимала в чем мать родила, я иногда позволяла ему на меня пялиться.

Ей так нравилось употреблять выражения Жозефа, она просто упивалась ими, и они как бы сами слетали с языка.

— Черт возьми, — сказал Агости, — круто ты с ним!

Но он смотрел на нее и впрямь очень внимательно.

— И только для того, чтобы посмотреть на тебя…

— У меня приличная фигура, — откликнулась Сюзанна.

— Это ты так считаешь!

— У меня есть доказательство, — сказала Сюзанна, показывая на брильянт.

Он пришел опять. На этот раз Сюзанна поняла, что это из-за нее. Он даже не зашел в бунгало.

— Думаю, с папашей Бартом все будет в порядке, — сказал он странным тоном, — а если он заартачится, я или перестану поставлять ему перно, или донесу на него. — И тут же объявил ей: — Через несколько дней я зайду за тобой, хочу, чтобы ты посмотрела на мою ананасовую плантацию.

Он улыбнулся ей и принялся насвистывать мелодию «Рамоны». И, не попрощавшись, ушел, продолжая свистеть.

Через два дня после визита Агости мать получила письмо от Жозефа: очень короткое письмо, в котором он писал, что живет хорошо и нашел интересную работу.