Сюзанна оглянулась на Жозефа, который уже выпрямил мостик. Теперь он укреплял опоры камнями, собирая их на дороге. Он по-прежнему кипел.

— В следующий раз надо заставить этих ублюдков самих чинить, и если это еще раз произойдет, насыпать им песку в карбюратор, уж чего-чего, а песка тут хватает.

В последнее время всякий раз, когда Сюзанна думала о Жозефе, у нее сжималось сердце, — видимо потому, что у Жозефа пока еще не было никого, а у нее был хоть мсье Чжо.

— Только оттого, что я просто держу вас за руку, — пробормотал тот дрогнувшим голосом, — со мной происходит что-то невероятное.

Она не отняла руку. Иногда она ненадолго позволяла ему это удовольствие. Например, когда речь заходила о том, какую машину он купит Жозефу, если они поженятся.

Он смотрел на ее руку, вдыхал ее запах, целовал, и, как правило, это располагало его к великодушию.

— Даже если бы я не была его сестрой, мне бы доставило огромное удовольствие подарить Жозефу машину.

— Миленькая моя, мне тоже это доставит удовольствие, не беспокойтесь.

— Он, наверно, с ума сойдет, если ему подарить машину, — сказала Сюзанна.

— Он ее получит, ненаглядная Сюзанна, получит, сокровище мое!

Сюзанна улыбалась. Я бы пригнала машину под бунгало, ночью, когда он будет на охоте, и повесила бы на руль записку: «Жозефу».

Мсье Чжо готов был пообещать машину капралу, лишь бы получше воспользоваться блаженной рассеянностью Сюзанны. Он уже добрался до локтя и даже чуть выше. Вдруг Сюзанна спохватилась.

— Я пошла одеваться, — сказала она, отняв руку.

Она встала и ушла в душевую кабину. Через несколько минут мсье Чжо постучал в дверь. После патефона у него это вошло в привычку, и у нее тоже. Это происходило теперь каждый вечер.

— Откройте, Сюзанна, откройте!

— Вот было бы здорово, если бы мать сейчас пришла, я была бы очень довольна…

— На одну секундочку, только взглянуть на вас…

— Она или Жозеф… Жозеф, между прочим, очень сильный. Одним ударом ноги может сбросить человека в реку.

Мсье Чжо не слушал.

— Только чуть-чуть, на один миг.

Мсье Чжо прекрасно знал, чем он рискует. Но он слышал шум воды, льющейся на Сюзанну, и даже ужас перед Жозефом не останавливал его. Изо всех сил он налегал на дверь.

— Подумать только, ведь вы совсем голая, подумать, совсем голая, — твердил он срывающимся голосом.

— Есть о чем говорить! — отозвалась Сюзанна. — Будь на моем месте вы, я бы не стала на вас смотреть.

Когда она представляла себе мсье Чжо без брильянта, без шляпы, без лимузина, прохаживающимся, к примеру, в купальном костюме по пляжу в Раме, эта картина выводила ее из себя.

— Почему вы никогда не купаетесь в Раме?

Мсье Чжо немного остыл и напирал уже не так сильно.

— Мне запрещены морские купания, — сказал он со всей твердостью, на какую был способен.

Сюзанна радостно намыливалась. Он купил ей лавандовое мыло, и теперь она мылась два, а то и три раза в день, чтобы лишний раз подушиться. Аромат лаванды достигал ноздрей мсье Чжо и позволял угадывать каждый этап купания Сюзанны, делая его пытку еще более утонченной.

— Почему вам запрещены купания?

— Потому что у меня слабый организм и морские купания меня утомляют. Откройте, Сюзанночка… Только на одну секунду…

— Врете, просто у вас скверная фигура.

Она догадывалась, что он стоит, прильнув к двери, и сносит все ее дерзости в надежде добиться своего.

— На секундочку, всего на одну секундочку…

Она вспомнила, что сказал ему Жозеф в Раме:

«Никто не запрещает ей спать, с кем ей вздумается, но вам, если вы хотите с ней переспать, придется жениться.