— Ненавижу ждать, — заявила Сюзанна. — Жозеф говорил, что от слова «терпение» его немедленно рвет.

Барнер едва заметно вздрогнул. Мать обратила внимание лишь на имя Жозефа.

— Может быть, он умер, — сказала она тихо. — Вполне возможно, что умер…

— Раз вы столько времени ждете, — сказала Сюзанна, — то, наверно, готовы теперь жениться на ком угодно.

— Как раз теперь на меня труднее всего угодить, — льстиво заметил Барнер.

— Он попал под трамвай, — тихо сказала мать. — Я чувствую, что он попал под трамвай.

— Перестань, — перебила ее Сюзанна, — ручаюсь тебе, что под трамвай он не попал.

Барнер на мгновение перестал говорить о себе. То, что к нему проявляют так мало интереса, ничуть его не обидело. Он догадался, что речь идет о Жозефе, и по его улыбке можно было предположить, что у него есть некоторый опыт в такого рода приключениях.

— Он не только не попал под трамвай, — вновь заговорила Сюзанна, — а живет себе припеваючи, в тысячу раз лучше, чем ты, можешь мне поверить.

Взгляд матери был устремлен на трамвайные линии на Западном проспекте: она часто вот так смотрела на них из окна своей комнаты, высматривая «ситроен».

— Многие молодые люди через это проходят, — авторитетным тоном заметил Барнер и добавил с глубокомысленной улыбкой: — Это, пожалуй, даже неплохо, но еще лучше, когда этот период остается позади.

Он играл со своим стаканом. Его тонкие ухоженные руки напоминали руки мсье Чжо. На пальце у него тоже было кольцо, но без брильянта. Его украшали лишь инициалы: Д, любовно переплетенное с Б.

— По-моему, у Жозефа этот период никогда не кончится, — сказала Сюзанна.

— Да, тут, мне кажется, она права, — поддержала ее мать.

— Образумится, образумится, жизнь заставит, — напыщенно произнес Барнер, словно он-то хорошо знал, что уготовано в жизни таким людям, как Жозеф.

Сюзанна вспомнила, как руки мсье Чжо тянулись к ее груди. Руки Барнера будут делать то же самое. Очень похожие руки.

— Это его-то жизнь заставит? — сказала Сюзанна. — С Жозефом не так-то просто справиться.

Барнер, однако, и бровью не повел. Он продолжал развивать свою мысль.

— Такие мужчины, как он, никогда не смогут сделать женщину счастливой, уверяю вас.

Мать неожиданно встрепенулась:

— Так, значит, вы хотите жениться на моей дочери?

Она повернулась к Сюзанне и улыбнулась ей одновременно рассеянно и ласково.

— Именно! Был бы счастлив!

Жозеф, Жозеф! Будь он здесь, он бы сразу сказал, что она никогда в жизни не станет с ним спать. Кармен говорила, что он предлагает тридцать тысяч франков, на десять тысяч больше, чем стоит брильянт. Жозеф сказал бы, что все это чушь.

— Так вы торгуете нитками? — спросила мать. Барнер удивился. Неужели он в третий раз должен отвечать на один и тот же вопрос?

— Видите ли, — стал терпеливо объяснять он, — я представляю одну из прядильных фабрик Калькутты. Обеспечиваю для этой фабрики крупные заказы по всему миру.

Мать задумалась, продолжая глядеть на трамвайные пути.

— Я, право, не знаю, что вам и сказать. Отдать вам дочь или нет.

— Дурацкая профессия, — шепнула ей Сюзанна.

— Большую часть времени я совершенно свободен, — как ни в чем не бывало продолжал Барнер.