В ста метрах от входа туннель выводил прямо на электростанцию ущелья Сьерра, находившуюся в выдолбленной в прочной скале пещере, которая, если верить раздававшейся туристам памятке, была такой огромной, что в ней могло бы поместиться даже здание законодательного конгресса штата. Джефферс не стал подъезжать к силовой установке, предпочел направить машину вниз по крутому скату, который вел к нижнему этажу. Ему предстояло долго идти пешком, вот он и хотел подобраться к дренажным галереям как можно ближе. На самом дне фары осветили шесть массивных турбин, каждая из них выдерживала нагрузку в 85 кубических метров воды в секунду. В центре каждой из турбин находился постоянно вращающийся стальной вал диаметром 90 сантиметров, соединенный с генератором, расположенным этажом ниже. Каждый генератор вырабатывал по 140 тысяч киловатт, и все вместе они были способны удовлетворить максимальные потребности города с населением более миллиона человек. В сознании Джефферса мигом возникли технические параметры, о которых в течение многих лет он вещал приезжим, начиная от сенаторов и кончая выгруженными из автобуса малолетками школьниками.

Пока он медленно переезжал через стальной настил над плотиной, сквозь шум машины пробивался приглушенный гул от потоков воды, вращающей лопасти турбин и устремляющейся через выводной туннель в реку, уже позади плотины. Слышалось и жужжание электротехники, а гигантские роторы были отбалансированы так совершенно, что ни малейшей вибрации не чувствовалось.

Джефферс припарковался в конце турбинного зала позади шестой турбины, напялил забрызганную грязью каску, поднялся по стальным ступеням и оттянул на себя стальную дверь с надписью «Опасно, вход воспрещен». Внутри за дверью находилась полка с фонарями. Он взял один, проверил, работает ли, и двинулся по туннелю диаметром 2,5 метра, который, казалось, вел в бесконечность. Света лампочек мощностью 60 ватт, подвешенных наверху с интервалом шесть метров, возможно, и достало бы юноше, обходящемуся без очков, но отнюдь не Джефферсу. Он не выключал фонаря, и его луч приплясывал впереди него. Слава Богу, что догадался надеть сапоги, подумал Джефферс. Там повсюду была вода. Она сочилась сквозь волосяные трещины в бетонной облицовке туннеля, ниспадала туманной пеленой из строительных швов, свободно бежала из дренажных скважин, прорубленных в бетоне, дабы компенсировать давление, стремящееся опрокинуть сооружение. Сточные желоба вдоль дорожки были полны воды, быстро бежавшей к следующему резервуару-улавливателю, откуда насосы поднимали ее в сеть дренажных труб, по которым она сбрасывалась ниже плотины. Джефферс поплотнее запахнул куртку и застегнул две верхние пуговицы; спертый воздух был холоден и сыр.

Вскоре он так далеко отошел от электростанции, что уже не слышал гудения электрогенераторов. Единственными звуками были мягкие шлепки капель и журчание просачивающейся воды да его собственные шаги. То и дело он останавливался и направлял луч фонаря на циферблат очередного прибора или вниз, в боковой коридор. Эти коридоры превращали дренажные галереи в своеобразный лабиринт, где в случае отключения тока человеку, не запасшемуся фонарем, пришлось бы здорово струхнуть, выбираясь наружу. Как-то раз это произошло с Чаком Дунканом, который целых два кошмарных часа во мраке на ощупь разыскивал дорогу.

Джефферс не думал о массе воды над своей головой, о водохранилище, которое постоянно выискивало слабые точки в перегородившей ущелье плотине и пыталось пробиться сквозь нее, вокруг нее и под ней. Оно неустанно билось о плотину, стремясь с чудовищной силой столкнуть ее вниз по течению, сокрушить, расколоть на части. Не тревожила его и вода, проникавшая в туннель со всех сторон. Все плотины протекают, и плотина в ущелье Сьерра была немного более влажной, чем другие сопоставимого размера. Просачивающаяся вода не представляла никакой угрозы.