Иногда Аои вместе с едой приносила очищенный в машинном отделении кокаин. Он предназначался для отправки в Европу и Японию. На корабле был настоящий наркотический рай. Гвардейцы и резервная армия беженцев употребляли кокаин, точно пили кофе. Многие заложники в отчаянии искали утешение в наркотиках, пока не становились законченными наркоманами. Это и есть истинный лик революции, которую провозглашает Брюс Ли. Его замысел в том и состоит, чтобы распространить в обществе наркотики и руками наркоманов вызвать общественные беспорядки. В самом деле, при тех гигантских суммах, которые приносит нелегальная продажа наркотиков, он вскоре сможет позволить себе без труда скупить небольшие страны Европы и Азии. Чем больше совершается преступлений на почве наркомании, тем богаче бандиты. Если тюрьмы будут переполнены, а при лечении наркомании станут использовать наркосодержащие препараты, наркотики будут легализованы. Близок день, когда государства, до последнего времени процветавшие как посредники на продаже ядерного оружия, ракет и танков, перестроятся на продажу наркотиков. Брюс Ли конечно же убежден, что такое развитие событий – требование истории. Несомненно, Япония станет легкой добычей для этих бандитов. И еще они заявляют: государство, которому грозит гибель из-за наркотиков, должно немедля уйти на свалку истории. Если предположить, что рано или поздно вакханалия, творящаяся на корабле, захватит Токио и доберется до нашего предместья, возможно, я всего лишь, забегая на шаг вперед, флиртую с будущим…

Я попытался обсудить это с Аои, но она беспечно ответила, что, если миру угрожает гибель, под конец явится будда Мироку, чтобы спасти людей, поэтому лучше жить, не забивая себе голову. А после стала настойчиво уговаривать лизнуть кокаинчику. Предаваться размышлениям – единственный способ убить время в моей каморке, но в последнее время раскаяния и унижения стянули меня кольцами, не давая продохнуть. Я прибегнул к кокаину взамен успокаивающих лекарств, которые принимал на берегу. Сейчас он стал мне необходим для ежедневных размышлений. Этот белый порошок наверняка поедает мое будущее и ведет к уничтожению. Но я уже и сейчас наполовину уничтожен, так что о будущем можно не беспокоиться. Ирония в том, что, когда я, втерев кокаин в десны, погружаюсь в размышления, мне начинает казаться, что я могу вполне успешно ужиться с уготованным мне будущим. Мне представляется вполне возможным жить в свое удовольствие пред лицом неминуемой гибели.

В корабельном меню нашлись и марихуана, и героин, и «экстази», и «спид». Я решил, что, коль скоро наркотикам суждено играть главную роль в мировом капитализме, мне, живущему пред лицом гибели, сам бог велел их отведать, и попросил, подобрав по вкусу, приносить вместе с едой.

Особенно мне полюбился «экстази» за его ни с чем не сравнимый ядовито-оранжевый восторг. Настолько, что у меня в ежедневный обычай вошло, приняв дозу, читать Библию и «Исторические записки». Почему-то мой интерес сам собой сместился в сторону конца света, как его изображают Откровение и хроники с их донельзя лаконичным описанием того, как гибли в междоусобицах древнекитайские царства. Эти бесхитростные рассказы почти не дают пищи воображению. Это не вымысел, это голая правда, а о ней много не скажешь. Человек теряет дар речи, оказавшись перед лицом смерти и уничтожения. Нет сомнения, что древние историки, потеряв дар речи при виде того, что свершалось на их глазах, очнувшись, жадно хватались за перо с единственной целью – запечатлеть подлинные факты. Может быть, благодаря наркотикам у меня такое чувство, что эти летописцы, повествующие о гибели, сидят в соседней кабинке туалета, и я даже пробовал перестукиваться с ними через стенку.