Опомнившись, Итару увидел, что Мисудзу исчезла. Поборов удерживавшее его любопытство, он бросился вверх по лестнице.

Почему? Каким образом такая роскошная красавица – с братом?… Жаль Мисудзу, но она проиграла. Испытывая смутную ревность к брату, Мицуру подыскивал слова, которые могли бы утешить «разумную монашку».

Неожиданная развязка

Все разъяснилось. Такую развязку я и предполагала. Что ж, пусть вдоволь им наиграется! Но когда, истощенный, он вернется в дом, висящий над обрывом, никто его не встретит. Буду жить, точно ничего не произошло. Развод меня не пугает. Пусть себе устраивает новую жизнь в психушке, плывущей по волнам! Смотри, не захлебнись в собственной блевотине! Вот еще выдумал – «лечащий врач»! Возбужденная сучка, которой любой мужик сгодится! Да, да, такое сплошь и рядом. Повод, чтоб удрать из дома. Мужики всегда были падки на таких. Сплошные отговорки, даже толком не смог оправдаться. И я жила вместе с этим мерзавцем! Пентюх, не способный даже скрыть свою измену. Всю жизнь держался за мой подол, а теперь, видишь ли – «сам хочу создать свое будущее»! Потерял всякий стыд, как только язык поворачивается – «хотел бы родиться женщиной»! Разве может женщина бежать от ответственности? Этим не шути! В конце концов ты превратишься в безжизненную мумию. Что посеешь, то и пожнешь. Если хватает смелости покончить с собой, можно уже ничего не стыдиться! Унижения закаляют. Авось этот «лечащий врач» научит тебя уму-разуму на всю оставшуюся жизнь! Мало, видно, я над тобой насмехалась, мало унижала, вот болезнь и зашла так далеко. Я оказалась никудышной женушкой, искренне жаль! Пусть лупит тебя плеткой, пусть топчет каблуками, пусть ссыт на тебя, тебе на пользу обратно в детство! Любишь, когда мамочка тебя ругает? Я тебе не мамочка! Так давай же искупай вину за унижения, которые мне пришлось вынести! Впрочем, я особо и не льщусь. Ну и пожалуйста! Я тоже отправляюсь в вояж. Так и быть, предаю тебя забвению. Надеюсь, Итару возьмет на себя труд уладить последствия. Ты уже не сможешь вернуться ко мне. Как только твой корабль отчалит, ты на веки вечные потеряешь место, куда мог бы вернуться. Это и будет тебе карой за все. Прощай.

В поисках Мисудзу Итару блуждал по шахматной доске квартала Соэмон. Гоняясь за длинноволосыми, худощавыми женщинами, он внезапно почувствовал, что проголодался. Голод сделался совсем невыносимым, и тогда он вспомнил, что забрел на землю обетованную гурманов, обвел глазами вывески ресторанов и палаток и не смог уже противостоять влекущему запаху печеных осьминогов, жареной вермишели и рамэна. Сколько ни противься голоду, потерявшаяся Мисудзу все равно не объявится. Итару как раз проходил под навесом углового бистро, где посетители стоя хлебали рамэн. В цилиндрическом котле кипел беловато-мутный бульон. Итару не мог избавиться от навязчивого чувства, что проделал долгий путь до Осаки именно для того, чтобы отведать этого рамэна. Как еще заглушить разочарование от тщетных усилий? Он обильно сдобрил рамэн молотым чесноком и, подув на обжигающую вермишель, проглотил ее залпом.

Затем, потягивая в ресторане пиво, разделался с горой поджаренной на шампурах свинины и только тогда почувствовал, что способен выбраться из этого закоулка. Он подумал, что Мисудзу наверняка заперлась в гостиничном номере, куксится, и решил ненавязчиво поинтересоваться, не нуждается ли она в его услугах. Наверно, тоже проголодалась – он купил в палатке печеного осьминога и вернулся в гостиницу. На двери в номер Мисудзу висела табличка «Do not disturb!», поэтому он зашел в свой номер и позвонил по телефону в комнату, от которой его отделяла одна тонкая стенка. Она тотчас подняла трубку, но не произнесла ни слова, слышался только тихий плеск воды.

– Сестра, ты здесь?

– Здесь, плаваю.