Возле дома я задумался: что-то же еще хотел сделать… А, точно — нужно открыть ставни.

Я дошел до окна и осмотрел его. На дереве белели глубокие вертикальные борозды, будто ночью о доски точил когти тигр. Причем отметин было много — и новых, белых, что топорщились мелкой щепой, и старых, которые дождь и солнце сравняли по цвету со ставнями. Вчера не обратил на них внимания — умаялся возней с големом.

Интересно…

Я снял хитрый железный засов, цепляющийся крюками за скобы, и открыл ставни.

Любопытство взяло свое, и за завтраком я спросил у пожилой женщины, кто так шкодит, что приходится на ночь закрывать ставни и задвигать засов.

— Да кот это был бродячий, — пожевала губами старушка в ответ на мой вопрос.

Всего лишь кот? А я думал, там какой-нибудь монстр с пятисантиметровыми когтями бродит.

— Его год назад мальчишки по дурости камнями забили, вот он теперь голодный по ночам и бродит, — закончила она. — Умненький был, и после смерти сохранил часть этих… энстинктов своих.

Я хмыкнул. Охота ночами и прожитый год уже подразумевают какой-никакой разум, а не «энстинкты». Инстинкты движут зомби, которые стремятся догнать и сожрать тебя, несмотря на последствия. Если днем нежить скрывается в лесу, она весьма умна. Если это вообще нежить, а не монстр, связанный с тьмой, например.

Предлагать старушке помощь в поимке кота не стал — не мое дело. Если уж его деревенские охотники за год не поймали и не убили существо, я этим заниматься точно не буду — неизвестно, во что нежить превратилась за год. Вряд ли она стала меньше и слабее.

Пока завтракал, задумался о своих денежных проблемах. Еще раз вспомнил про наковальню стоимостью в сотню золотых, если продавать ее с аукциона, и снова отбросил мысль о ней. Плевать на артефакт — жизнь важнее. А она может быстро закончиться, если я покажусь в Вяжске, который разнес Глебос. Я — не мечник, менять личину не умею, а артефакт сокрытия следов в моем рюкзаке не поможет затеряться в толпе, если стража станет искать меня по описанию. Вряд ли, конечно, кто-то будет меня искать, но шанс такой есть: отец Глебоса после произошедшего вполне мог приказать своим рыть носом землю. В таком случае наши портреты находятся у стражи всех ворот, а возможно, еще и у того охранника, что ворота в поселок с подземельем стережет. Как бы до соседних городов мое описание не добралось…

После того, как я забрал голема, буря постепенно начала утихать. Я подобрал и засунул в рюкзак броню клановых, забрал их оружие. Броню продать не выйдет, слишком она приметная, но переделать под себя в будущем смогу.

Один меч вручил голему, вместо тренировочного — пусть лучше дерется им, чем пачкает и деформирует кулаки. После — закоулками добрался до места, где в последний раз видел Глебоса.

Карета по-прежнему находилась посреди улицы, только выглядела так, будто на нее сбросили замковую башню. Тела мечника я не увидел, а вот трупы двух клановых заметил — выглядели они ужасно. А потом меня заметили и прогнали прочь стражники, подошедшие к месту боя раньше меня.

Я бы не вышел через ворота вместе с тренировочным големом, но ураганный ветер загнал прогуливавшихся на стене стражников в караульные башни, потому я с помощью голема, ловкости и мотка прочной веревки взобрался на стену, и приказал механизму сделать то же самое.