– Ричард! Не надо! – Сэм, слушавшая все это как в бреду, замахала руками. – Этого не будет, никогда не будет! – Она соскочила с кровати и, накинув на плечи банный махровый халат, попавшийся под руку, выбежала из комнаты.

На веранде было прохладно. Ветки сирени заслоняли собой первые слабые лучи солнца, поэтому здесь царил полумрак. Только на дощатом полу прыгали озорные розовые пятна.

– Сэм! Сэм! Где ты?

Послышались тяжелые мужские шаги: Ричард в поисках беглянки заходил из комнаты в комнату.

А Сэм, закрыв глаза руками, опустилась на корточки в углу и заплакала. Почему должно было так получиться? Сейчас, когда она уже точно знала, что влюблена, что не сможет жить без него.

Дверь на веранду распахнулась, Ричард сделал несколько шагов и остановился, дожидаясь, пока глаза привыкнут к полумраку.

– Ты здесь? – Он тоже был босой, успел натянуть только брюки.

Стройным, подтянутым телом нельзя было не залюбоваться: правильный изгиб спины, узкие бедра, широкие плечи. И нигде ничего лишнего. Грудь тяжело вздымалась, как после бега – конечно, он уже облетел весь дом. Да, в такого мужчину можно влюбиться хотя бы просто ради того, чтобы каждый день восхищаться совершенством абсолютно правильных форм.

Ричард осмотрелся по сторонам.

– Ах вот ты где! – Он подошел к Сэм и, присев на корточки, заглянул ей в глаза. – Просто скажи мне. Не думай ни о чем, просто скажи.

Белые пряди волос разметались по всклокоченной голове, и одна прядь свесилась набок и коснулась щеки Сэм. Знакомая дрожь возбуждения пробежала по телу, захотелось прижаться к Ричарду, ощутить на себе его руки, почувствовать, как влажные губы осыпают поцелуями шею. И Сэм решилась.

– Я подписала. Я подписала эти чертовы бумажки! Я предала тебя! Я все это время обманывала вас с Кевином. Я… Я… – Вот сейчас он встанет и уйдет. И они больше никогда не увидят друг друга. – Дело Кевина передано в суд Сан-Франциско. У тебя отнимут сына. И все из-за меня, потому что я поставила эту дурацкую подпись! Помнишь, во второй раз, когда ты давал Кевину сигареты, помнишь? Я пошла к судье и расписалась. Все кончено. Ты должен меня ненавидеть!

– Но неужели ничего нельзя сделать? – Ричард встал и заходил по веранде взад-вперед. – Почему тогда до сих пор я не получил повестки в суд? И вообще, суд пока ничего не решил и, возможно, все еще можно исправить.

– Исправить? Ричард, не будь наивным. Там все дело – история малолетнего гангстера! Кражи, угоны, сигареты. А ему только одиннадцать.

– Но ведь теперь будет все иначе. Ты же сама говорила, что если ему уделять внимание, то он станет вести себя иначе. – Ричард снова сел перед Сэм на корточки и, обхватив руками ее лицо, поцеловал в лоб, как ребенка. – Не плачь, мы что-нибудь придумаем. Обязательно. Не бывает безвыходных ситуаций. Можно написать, что я был невменяемым, а теперь вылечился. Как это у вас называется – кажется, состояние аффекта?

– Состояние аффекта бывает минут двадцать, а не два года.

– Ну, неужели нет названия для того нравственного запоя, в котором я находился все это время– Не верю! Подумай, ты же психолог! Ведь я действительно был ненормален.