Рассказывать эту историю было все равно, что вскрывать старую рану глубоко внутри него. Он был удивлен, что это все еще было так больно, после стольких лет.

— Селеста, моя троюродная сестра, поехала с ней. Я не видел в этом ничего страшного. Селеста была способной молодой женщиной и хорошим стрелком. В Трясине все друг друга знают, а у нашей семьи была опасная репутация. Никто, кроме враждующей семьи, не посмел бы их беспокоить, да и наша вражда тогда остыла до тлеющего уголька. Я дал им добро.

— Минут через двадцать их обнаружила шайка работорговцев. Они всадили пулю в голову Селесте. Она упала в воду, и Софи последовала за ней. Когда Софи вынырнула на поверхность, работорговцы ударили ее веслом по голове и втащили в лодку.

Шарлотта придвинулась ближе к нему, обхватив его пальцы своими.

— О работорговцах в Трясине и слыхом не слыхивали. Граница с Луизианой единственное место, откуда они могут проникнуть, но она слишком тщательно охраняется. Кто-то со стороны герцогства должен был впустить работорговцев в этот рейд. Мы так и не узнали, кто и почему. Девочки не вернулись домой, и в тот же вечер мы вышли на реку и нашли тело Селесты. Мы начали прочесывать болото, но понятия не имели, кто и зачем похитил Софи.

— Куда они ее увезли? — спросила Шарлотта.

— В лес. Особенно им нужны были дети. Они посадили ее в яму в земле. Софи сказала, что на второй день к ней спустился мужчина. Он ощупал ее и попытался сорвать с нее одежду.

Глаза Шарлотты вспыхнули гневом.

Софи умеет вспыхивать. Она хорошо обучена, как и большинство из нас. Ее обучение тогда еще не было закончено, но она защищалась. Она вспыхнула в глаза мужчины и убила его. В наказание ее перестали кормить и поить. Нам потребовалось восемь дней, чтобы найти ее. Я помню этот лагерь таким, будто видел его вчера. Полузатопленные ямы, голодные дети, одни мертвые, другие умирающие. Мы перебили всех работорговцев. Я залез в яму, чтобы вытащить Софи. Я встал на труп работорговца, чтобы поднять ее. Кое-чего из него не хватало.

— Мать Рассвета, она его ела?

— Я не знаю. Я никогда не спрашивал. Она не знала, когда мы придем за ней, и делала все, чтобы выжить. Но она больше на стала прежней. Во-первых, она перестала расчесывать волосы. Потом она перестала носить красивую одежду. Она решила, что ей не нравится ее имя и она хочет, чтобы ее звали Ларк. Она проводила большую часть времени в лесу и перестала разговаривать. Она охотилась на мелкую дичь или просто находила падаль и вешала ее на дерево в лесу, потому что была убеждена, что она чудовище, и мы прогоним ее в лес.

Шарлотта села.

— Вы нашли людей, которые могут ей помочь?

— В Трясине нет целительских колледжей, — сказал он. — Каждый раз, когда я пытался заговорить с ней, она убегала, словно я был одним из них. Один из моих кузенов врач. Не то что ты, но она по-своему талантлива. Она несколько раз осматривала Софи. Физически с ней все было в порядке. Но Софи всегда была близка с матерью, и до тех пор, пока сохранялась какая-то связь между ней и ее семьей, я думал, что со временем она постепенно исцелится. Но пришла «Рука».

— Луизианские шпионы? — Глаза Шарлотты расширились.

— Они хотели получить то, что было у нашей семьи. Ты помнишь, я упоминал про Вернарда?

— Да.

— Его фамилия была Дюбуа. Ты слышала о нем?

Шарлотта нахмурилась.

— Вернард Дюбуа был известным ученым-медиком в герцогстве Луизианы за несколько десятилетий до меня. Я читала некоторые его работы, он сосредоточился на прикладной медицинской ботанике. Вопреки тому, что думают некоторые люди, целители Колледжа не ограничивают свое медицинское образование только использованием магии.