– Прощевай, Спиридоныч, – выскочил из мазанки сторож. – Извиняй меня, старого. А Артёмке-то я сам уши оторву.
– Ты что ж, так его и отпустишь? – сунулся к бригадиру тот, которого Прыщём называли.
– А ты не понукай! – рявкнул громила. – А то и тебе башку снесу.
И шагнул из землянки вслед за сторожем.
Глава XIV
Как я себя ни мучил, а пересилить не мог; отложил протокол допроса, не хотелось дочитывать.
Федонин в другом конце кабинета за столом тихо беседовал с Донсковым, стараясь мне не мешать, обсуждали фантазии старушки – соседки вдовы Семиножкина; старший следователь не сдавался, упорно настаивал на предстоящем утреннем осмотре местности под окном у дома.
– С криминалистами своими посмотри, Юрок, – уговаривал Федонин. – Хуже не будет, а протокол не помешает. Дело теперь у нас. Нам теперь каждая бумажка нужна. Его ж искать придётся. Найдётся умник, ткнёт носом, если что.
– Кого искать? Беса из сновидений?
– Да уж не ангела.
– Я только рылом землю не пахал, – не сдавался капитан угро, – а так, чуть ли не языком каждый листочек на земле…
– Вот видишь! – тут же схватывал Федонин. – Не асфальт там. Мягкая почва. Поэтому без последствий для того уркагана. Должны следики остаться.
– Нет ничего.
– А в кусточках? В потёмках ты мог и не узреть.
Федонин был неестественно терпелив; он уважал, по-своему даже любил Донскова, их связывали свои давние доверительные секреты, известные только им двоим, другой бы сыщик и не сидел уже в кабинете, а сломя голову нёсся исполнять указания, а тут… сплошные любезности.
– А не хочешь своих, я попрошу Пашу. У нашего Павлика Черноборова знаешь какая сверхсовременная техника!
– Одна лупа чего стоит, – хмыкнул, не удержавшись, я. – Ещё со времён Шерлока Холмса.
– А ты чего? – кольнул меня взглядом Федонин. – Ты читай давай. Добиваешь? Там в самом конце про крест-то. Она старушка говорливая. Собственными глазами видела. И крест, и живого этого… Краснопольского. Читай, читай.
– Да как-то не вяжется всё, – поморщился я. – Больно уж попик этот получается у вас с ней…
– Что? Добреньким?
– Не то слово. Значительным каким-то. Будто из сказки.
– Во! – Федонин даже привстал. – Ты сам это сказал.
– Не таким он мне представлялся после книжек Холопова и Кремлёва. Хотя и там догадываться приходится. О заговоре полслова, о заговорщиках совсем ничего. Вакуум! Тайна за семью печатями! А с её слов!..
– Это уже не нам… – поджал губы старший следователь. – Я её за язык не тянул. Я ей высказаться дал, записал слово в слово. Всё по науке, как учили. А уж свои вопросики все потом. После передышки. Мы с Ивелиной Терентьевной и чаёк попили. Ты читай.
– Заговорщик с ангельскими манерами, – буркнул я. – И второй откуда-то появился? Какой-то немец, даже барон?..
– Леонтий, – подсказал Федонин, плечами пожал и добавил со значением. – Это заклятый враг архиерея Митрофана. Из обновленцев. Так получается со слов Ивелины Терентьевны. Епископ Леонтий декрет Ленина о церкви поддержал и раскол православной церкви возглавил, стал ярым противником архиепископа Митрофана. Но, конечно, не только его. Сам патриарх Руси Тихон возненавидел Леонтия. На то, оказывается, была своя причина. Леонтий, барон по сословному происхождению, ещё будучи в Саратовской губернии в интригах и смутах был замечен. |