|
К. Грасс полагает, что и у малеванцев главная причина отказа от потребления мяса заключается в воззрении, согласно которому таким образом укрепляется дух в борьбе с собственной плотью. И. Сикорский наблюдал у малеванцев пристрастие к сладкому — изюму, фигам и сахару. Они не только добавляли сахар в пищу, но и вкушали его в „чистом виде“. Состоятельные малеванцы безвозмездно снабжали им бедных. Вступление же в секту малеванцев, по словам К. Грасса, зачастую объяснялось тем, что они „лечат от пьянства“, в то время как царю и духовенству это не по силам.
Небезынтересно сравнить этюд В. Бехтерева, в котором лишь отмечаются различные аспекты бредовых идей малеванцев, с репортажем о более позднем посещении К. Малеванного и его семьи, появившемся в „Киевской мысли“ в 1911 году. В центре этого репортажа — зарисовка из абсолютно „нормальной“ семейной жизни: Небольшая мазанка на окраине города, чистенько выбеленная снаружи и внутри. Неширокий двор с садиком. Я попал к ним в обеденную пору. За столом сидело человек десять мужчин и женщин — черпали ложками из общей миски… — Здравствуйте! Хочу видеть Кондрата Алексеевича… Он протянул мне свою худощавую руку и приподнял голову. Старик, с длинной седоватой бородою. Высокий лоб, нависшие брови. Глаза ясные, открытые. Вид в общем болезненный, усталый. Тут и жена его, морщинистая, но очень бодрая еще старушка; сын, зять, молодая дочь, и несколько человек приезжих из Васильковского уезда. — Вы из наших братьев будете? — Нет, я — посторонний. — Ну, все равно. Сидайте, брат, тай пообидаем. Коль скоро пришел к нам — значит, брат и друг. Зеленые щи с фасолью и грибами, пшенная каша с постным маслом. Потом сладкий чай с лимоном и сухарями. Они — убежденные вегетарианцы. Всякая тварь просит у Божьих сынов освобождения… Они не хотят поэтому, чтобы на них падала кровь какой бы то ни было животной твари; не хотят, чтобы на них плакалась коровка, аль птица или рыба, иль даже самое маленькое насекомое. Этого режима они своим братьям, однако, не навязывают. Хилые, больные при желании едят мясо. Этот режим привился к ним без всякого давления. Сами уразумели, сами дошли. В малеванских гущах, как потом я узнал, создалось и соответствующее хозяйство: держат корову для молока, и лошадку — помощницу в хозяйстве. Но отказались от свиней, кур, гусей и от всякой другой домашней твари. Кондрат и его семья вегетарианствуют уже свыше двадцати лет. — Когда перестал я вкушать кровь животных — прояснились мои глаза, и на душе легче стало. Но не следует также и злоупотреблять и всякой пищей. Каждый лишний кусок уже причиняет вред. И тошнит, и спать хочется… Человек должен стремиться только к тому, чтобы поддержать свое существование. Эта картина очень близка к той, которую находим в письме Л. Н. Толстого к Елизавете Владимировне Молоствовой от 7 июня 1905 года. Молоствова посетила Малеванного в Казани, в больнице для душевнобольных, где его содержали уже 12 лет; по просьбе Толстого она ходатайствовала за него перед губернатором и в августе того же года добилась его освобождения. Толстой написал ей после посещения одного из „малеванцев“: „Это община чистых, нравственных, трудолюбивых людей. Тех самых людей, которые составляют силу всякого народа и образование которых, поощрение, подражание — должно было бы составлять главное занятие всякого правительства, желающего исполнять свое призвание. И их-то гонят, и их-то наука, заменяющая в наше время прежнюю церковь, признает душевнобольными. Это ужасно!“ В 1910 году в „Вегетарианском Обозрении“ сообщалось еще об одном разговоре с К. Малеванным. |
