Один только Стивен давал отцу повод для серьезного беспокойства, чтобы не сказать расстройства. Сын казался полковнику не по-военному, даже не по-мужски чувствительным. Ни за годы обучения в Челтенхеме, ни к концу нынешнего курса в Сандхёрсте Стивен так и не смог избавиться от этого качества, о происхождении которого полковник мог только догадываться. Поколения Норбери, равно как и Шоу-Стюардов, насколько позволял их окинуть взгляд, числили в своих рядах исключительно военных, как армейских, так и моряков. То же относилось и к другим породнившимся с ними фамилиям: Шиптонам, Блэквудам, Таунсендам и Вестбрукам. Любой Норбери выкован из железа – это давно стало общеизвестной истиной. Надежды на Сандхёрст уже не оставалось. Теперь полковник мог рассчитывать только на то, что Стивена закалит служба в полку. Или, что еще лучше, война.

Фронтон крытого серым шифером здания венчала изящная колоколенка, украшенная флагами. Главный корпус фланкировали два продолговатых флигеля, отчасти белые, отчасти оттенка желтой примулы, превращая площадку перед ними в открытый внутренний двор. Возможно, это родовое гнездо графов Грэнтэмов и уступало в пышности знаменитому Хоторн Хаусу, однако Шамлей Грин по сравнению с ним выглядел как буханка хлеба рядом праздничным тортом.

Вот под колесами заскрипел гравий. Повозка объехала фонтан с аккуратными шарами самшитовых кустарников и остановилась у парадного входа. Там прибывших уже поджидали лакеи, готовые принять лошадей у Стивена и Грейс, помочь родителям и Бекки выйти из повозки и отнести их поклажу в дом.

– Это они!

Навстречу гостям выбежала светловолосая пара: Леонард, в костюмных брюках и жилете поверх рубахи, закатанные рукава которой обнажали загорелые предплечья, и его сестра Сесили. У их ног кружила, лаяла, визжала и виляла хвостами целая свора спаниелей и пойнтеров. Выскочивший им навстречу Гладди тотчас приступил к процедуре обнюхивания. Дома он наблюдал за погрузкой багажа с такой тоскливой миной, что полковник не выдержал и уступил настойчивым просьбам Ады взять пса с собой.

Лишь только Ада вышла из повозки, у нее перехватило дыхание. Как похорошела Сесили! Ее лицо в форме сердца, окруженное серебряными струями волос, с синими, как кобальт, глазами и правильными чертами, озаряла такая же, как у брата, лучистая улыбка. Только более ясная, скорее лунная, чем солнечная.

Представив себе, что ближайший вечер ей предстоит провести в обществе таких блистательных красавиц, как Грейс и Сесили, Ада загрустила. Однако печаль ее рассеялась, когда, церемонно поприветствовав леди Норбери и сэра Уильяма, Сесили обняла ее и крепко прижала к себе.

– Как здорово, Адс, что ты снова с нами! – воскликнула она. – Без тебя все не то! Грейс! Как я рада тебя видеть!

Когда Сесили выпустила подругу из объятий, на ее лице играла уже другая улыбка, более теплая.

– Привет, Бекки!

Бекки взяла протянутую руку Сесили, но сразу же отпустила, сжав губы в улыбке.

– Привет, Сесили!

– Добро пожаловать! – донеслось со стороны парадного.

И через секунду любому, даже совершенно незнакомому с Хейнсвортами, стало бы ясно, кому Леонард и Сесили обязаны своей завидной внешностью.

Леди Грэнтэм, стройная, хрупкая, ростом не выше Ады, заключила девушку в объятья.

– Как нам не хватало тебя в Гивонс Гров! – воскликнула миссис Хейнсворт. – Как ты выросла!

Лицом Сесили удалась в мать, хотя волосы последней имели рыжеватый оттенок, глаза были не кобальтовые, а болотно-зеленые, а нос и скулы с возрастом заострились.