– Кто такая Кэтрин? – обратился он к Эвелин.

– Кинезиолог  Фрэнки. Она приходила по понедельникам и четвергам. Показала мне некоторые упражнения для ребенка.

– То есть она была вхожа в дом. Как ты говоришь, зовут твоих хозяев?

– Шерил и Фрэнк Лерой.

– И похоже, этот Фрэнк Лерой несет ответственность за…

– Зачем такое предполагать, Ричард? Ничего нельзя считать решенным, не имея доказательств, – вмешалась Лусия.

– Если бы эта женщина умерла естественной смертью, она бы не лежала в багажнике машины Фрэнка Лероя.

– Мог произойти несчастный случай.

– Например, она с головой залезла в багажник, завернулась в ковер, закрыла багажник и умерла от истощения, и никто ничего не заметил. Маловероятно. Ее кто то убил, никаких сомнений, Лусия, и рассчитывал избавиться от тела, когда уберут снег. А сейчас спрашивает себя, куда, ко всем чертям, могла подеваться машина с трупом.

– Ну ка, Эвелин, подумай, как могла эта девушка попасть в багажник? – спросила Лусия.

– Я не знаю, не знаю…

– Когда ты видела ее последний раз?

– Она приходила по понедельникам и четвергам, – повторила девушка.

– В прошлый четверг?

– Да, она пришла в восемь часов утра, но почти сразу же ушла, потому что у Фрэнки сильно подскочил сахар. Сеньора очень рассердилась. Она сказала Кэтрин, чтобы та ушла и больше не возвращалась.

– Они ругались?

– Да.

– Что сеньора имела против этой женщины?

– Она считала ее дерзкой и вульгарной.

– Она говорила ей это в лицо?

– Она говорила это мне. И своему мужу.

Эвелин рассказала им, что Кэтрин Браун целый год приходила лечить Фрэнки. С самого начала у нее установились плохие отношения с Шерил Лерой, которая считала, что неприлично ходить на работу с таким вырезом, из которого вываливается грудь, хозяйка говорила, что Кэтрин сущая нахалка с казарменными манерами; к тому же у Фрэнки не намечалось никакого прогресса. Хозяйка велела Эвелин присутствовать во время сеансов, когда Браун работала с ребенком, и тут же докладывать ей, если обнаружит какое нибудь злоупотребление. Она не доверяла Кэтрин, считала, что та слишком нагружает ребенка упражнениями. Пару раз она хотела ее уволить, но муж возражал, – он всегда возражал, что бы она ни предлагала. Он считал, что Фрэнки – избалованный сопляк, а Шерил просто ревнует к терапевту, потому что та молодая и красивая, только и всего. В свою очередь, Кэтрин Браун тоже плохо отзывалась о хозяйке за ее спиной; она считала, что та обращается с сыном как с грудным младенцем, а мальчикам нужна твердая рука, Фрэнки должен самостоятельно принимать пищу; раз он умеет обращаться с компьютером, значит и ложку удержит и зубную щетку, но как он мог всему этому научиться с такой матерью, алкоголичкой и наркоманкой, которая целыми днями торчит в спортивном зале, как будто это позволит ей избежать старости. Муж ее бросит. Это наверняка.

Эвелин выслушивала откровения обеих без всякой задней мысли и никому этого не повторяла. В детстве бабушка намыливала ее братьям рот жавелевым мылом, чтобы они не говорили бранные слова, и ей – чтобы не сплетничала. Она знала про ссоры хозяев, потому что стены дома не хранили секреты. Фрэнк Лерой, такой холодный с прислугой и сыном, такой сдержанный, даже когда у мальчика случался приступ или начиналась паническая атака, общаясь с женой, выходил из себя по малейшему поводу.