— Давай встретимся в той сторожке, где устроил свое гнездо наш чересчур любопытный знакомый. Через полчаса, ты успеешь?

— Я буду там через тридцать минут.

Положив трубку на установленный в машине телефон, Джексон машинально пощупал спрятанный под курткой нож.

В десяти милях от него Лу-Энн практически повторила это движение, сняв с предохранителя пистолет.

Когда Лу-Энн подъехала к обсаженной деревьями грунтовой дороге, усыпанной опавшей листвой, уже сгущались сумерки. Быстро стемнело. Накануне ночью прошел сильный ливень; когда машина въехала в глубокую лужу, в лобовое стекло брызнул поток воды. Молодая женщина непроизвольно вздрогнула. Впереди показалась сторожка. Сбросив скорость, Лу-Энн огляделась вокруг. Она не увидела ни машины, ни человека. Впрочем, это ровным счетом ничего не значило. Джексон, черт бы его побрал, появлялся и исчезал, когда ему вздумается, поднимая волнения не больше, чем камешек, упавший в просторы безбрежного океана. Поставив «БМВ» перед убогим строением, Лу-Энн вышла из машины и, присев на корточки, изучила землю. Других следов от шин не было, а на сырой земле они обязательно сохранились бы.

Лу-Энн осмотрела домик снаружи. Она была убеждена в том, что Джексон уже здесь. Этот человек словно нес с собой свой особый запах, уловить который могла только она одна. От него пахло могилой, затхлой и заплесневелой. Собравшись с духом, Лу-Энн направилась к двери.

Войдя в домик, она огляделась по сторонам.

— Ты пришла раньше времени.

Джексон вышел из тени. Его лицо было тем же самым, что и во всех предыдущих личных встречах — этот человек любил постоянство. Одет он был в кожаную куртку и джинсы. На голове черная лыжная шапочка, на ногах высокие черные ботинки на шнуровке.

— Но, по крайней мере, ты пришла одна, — добавил Джексон.

— Надеюсь, то же самое можно сказать и про вас. — Лу-Энн чуть сместилась в сторону, чтобы у нее за спиной была сплошная стена, а не дверь.

Правильно истолковав ее движение, Джексон усмехнулся. Скрестив руки на груди, он прислонился к стене и поджал губы.

— Можешь начинать свой доклад.

Лу-Энн держала руки в карманах куртки. Одна рука сжимала пистолет; ей удалось направить его сквозь куртку на Джексона. Ее движения были едва заметными, но мужчина насмешливо склонил голову набок.

— Я четко помню, как ты сказала, что не сможешь хладнокровно убить человека.

— Из всего бывают исключения.

— Очаровательно, но у нас нет времени на игры. Докладывай!

Лу-Энн начала отрывисто говорить:

— Я встретилась с Донованом. Это тот человек, который меня преследовал, — Томас Донован.

Она предположила, что Джексон уже установил его личность. Еще в дороге женщина решила, что лучшая тактика — говорить Джексону в основном правду и лгать только в критических вопросах. Полуправда — прекрасный способ внушить доверие, а сейчас Лу-Энн, как никогда, в этом нуждалась.

— Он журналист из «Вашингтон трибьюн».

Присев на корточки, Джексон сложил руки перед собой, внимательно наблюдая за Лу-Энн.

— Продолжай.

— Он готовит статью про лотерею. Двенадцать победителей десятилетней давности. — Она кивнула на Джексона. — Вы знаете, о ком идет речь. Все они преуспевают в финансовом плане.

— И что с того?

— А то, что Донован решил выяснить, как так получилось, поскольку большинство победителей уже давно всплыли кверху брюхом. По его словам, процент разорившихся стабилен. И ваша дюжина резко выделяется.

Джексон постарался скрыть свое расстройство.