— Предатель! — с трудом стряхнув в себя оцепенение, выпалил Уборщик.

— Фи, что за выражения! — язвительно ухмыльнулся Странник. — Поехали дальше. Урок второй. Стало быть, чудовищем не рождаются. Зато рано или поздно им становится каждый. Раз и навсегда отмежёвывается от прежней компании и подаётся в другой лагерь. И поверьте мне, самым одержимым, самым рьяным приверженцем новых идей становится тот, кто прежде чурался их и придерживался иных взглядов, — он рассмеялся гнусным смешком. — Ведь надо же заставить остальных забыть, что ты когда-то был другим. Как я, например. Ведь теперь я и есть самый отъявленный, самый оголтелый! Таким меня и воспринимайте!

Пылемёт в горестном отчаянии сжался в комочек.

— Но ведь ты чаёвничал вместе с нами и слушал рассказы нашего друга... — он посмотрел на полыхающий костёр, и из его подслеповато моргающих глаз покатились слёзы. — Как же ты мог так поступить?!

Странник хохотнул было, но на сей раз от смеха его не стыла кровь в жилах, уж скорее в нём звучала некая горечь и даже грусть.

— А что мне оставалось делать? Куда ни ткнёшься, всюду чудовища, вот я и усвоил на собственной шкуре, как теперь предстоит усвоить вам: весь мир действительно принадлежит им. Поэтому я и переметнулся на их сторону. А вы бы поступили иначе? — Самоуверенность и наглость вновь вернулись к нему. — Я выбился в число первых! И тут вдруг выясняется, что нам противостоит один-единственный лесок. Последняя Роща, вот эта самая. И всё из-за библиотеки да россказней нашего Трусишки. Понятно, что меня направили разобраться с вами и навести порядок, поскольку обстановка мне известна.

— И у тебя хватило духу согласиться? — всхлипнул Уборщик, у которого оставалась слабая надежда, что происходящее — всего лишь дурной сон.

— С радостью и гордостью! — гаркнул Странник. — Сами видите: последний оплот пал, и Роща теперь тоже наша. Трусишка подался в чудовища, библиотека сгорела, а меня произведут в главнокомандующие!

— А мы? Что с нами будет? — Пылемёт скукожился и стал величиной с крота.

— Ох, да кому вы нужны! — пожал плечами Странник. — В конце концов, убирать, подрезать ветки, пылесосить всегда необходимо. А кроме того, полагаю, рано или поздно вы растворитесь в общей массе рядовых чудовищ. Вскоре и думать забудете, кем вы прежде были. Вас никто не принимает в расчёт. Важны те, кто помнит сказания вашего учёного друга. Ну, и сами сказания тоже.

И пока Странник произносил свои победные речи, сгорели и обуглились все до одной легенды и сказки, что друзья слушали во времена чаепитий, струйками дыма улетучились предания и мифы, обратились в пепел дивные истории. Остались лишь кучки тёмной золы.

Глава девятая,

где Трусишка встречается с Абсолютом, Пределом Совершенства, что равнозначно совершенному беспределу

Трусишка шмякнулся наземь и невольно крякнул. Кругом непроглядная тьма, вверху, где-то там, невероятно далеко — захлопывающийся люк, через который своим единственным голубым глазом пялился вниз Конторский Чудик.

— Не хочу, не хочу! Вытащите меня обратно!

С горем пополам поднявшись на ноги, Трусишка размахивал руками, взывая к далёкому просвету. Бог весть по какой причине он надеялся, что ему незамедлительно сбросят верёвку, он за неё ухватится и таким образом вернётся обратно.