Тимур подъехал к дому в дачном поселке днем, ни от кого не таясь. Машину оставил прямо на узком подъезде, наглухо загородив его. Долго тут задерживаться он не собирался. Мужчины выглядели вполне отдохнувшими – так, словно не дело делали, а прохлаждались на курорте. На столе, вынесенном на лужайку перед домом, виднелись помидоры, огурцы, зелень – все, чем можно было поживиться в дачном поселке.

Тимур обычно никому не подавал руки. Не сделал он исключения и на этот раз.

– Как дела? – сухо спросил он, неодобрительно глядя на застольное изобилие.

– Отлично, – проговорил чернорубашечник, заталкивая в рот целый помидор.

Тимуру показалось, что тот даже не жевал овощ, а проглотил его целиком.

– Вы о нас зря беспокоитесь, с голоду здесь не умрем, – электрик зачерпнул суповой ложкой разогретую прямо в консервной банке тушенку.

– Что, мародерствуете? – Тимур взял огурец и сочно захрустел им.

Огурец был даже немного теплый, нагретый на солнце, но удивительно свежий, минут десять тому назад сорванный с грядки, а потому вкусный.

– Нет, – покачал головой электрик, – нам неприятности ни к чему, все тут растет.

– Она не буянит? Электрик скупо усмехнулся:

– Самый спокойный экземпляр, какие мне только встречались. Не плачет, не кричит, головой о стенку не бьется. Одна только напасть – заставляет свежую прессу ей доставлять. Газеты для нее что наркотик, без них не может – в депрессию впадает.

Тимур двинулся к дому. Ему хотелось самому убедиться, что все в порядке. Чернорубашечник отодвинул бочку с бензином, освободив люк.

– Свет внизу горит? – спросил Тимур.

– Яркий, специально лампочку менять пришлось. Журналистка попросила, читать ей темно.

Тимур задернул плотную занавеску на единственном окне и только тогда разрешил чернорубашечнику поднять люк.

– Смотри, не выпускай ее сейчас наверх.

– Она ленивая, лежит, без надобности даже пальцем шевелить не станет.

– Не расслабляйся и не теряй бдительности. Она баба прыткая, как все журналюги. Чуть что, заговорит тебе зубы, и сам в подвале вместо нее окажешься.

Белкина, услышав наверху шаги и голоса, устроилась поудобнее на импровизированном ложе, поправила прическу. Она тщательно выдерживала выбранную линию поведения – делать вид, будто ей все нипочем, как Братец Кролик из любимой Варварой в детстве сказки, которому Терновый куст – дом родной.

Если тюремщики будут находиться на расслабоне, возможно, что-то и обломится. А если нет, то лучше поддерживать с ними почти приятельские отношения, чем непрестанно ругаться и скандалить. Яркая лампочка резала глаза, из-за сильного света провал люка казался абсолютно черным, словно был затянут черным бархатом.

– Я никого в гости не приглашала, – лениво бросила Белкина, на секунду отрываясь от газеты.

Тимур знаком показал своим людям, что выдавать его присутствие не стоит. Он присел на корточки, разглядывая Варвару.

– У вас, ребята, новый парнишка объявился? – небрежно сказала она, почувствовав присутствие чужого. – Или смена прибыла? Может, арестовывать вас пришли?

– И не надейся, – сказал чернорубашечник.

– Пользуйтесь случаем, пока я здесь. Могу помочь набросать пару политических манифестов и воззваний, у меня это хорошо получается, к тому же абсолютно бесплатно.

Тимур не мог понять, притворяется Белкина беззаботной или ее на самом деле тяжело чем-нибудь пронять. Ему не часто приходилось наблюдать журналистов вблизи, у этой профессии для Тимура существовал ореол таинственности и великолепия.