– Может, все-таки была записка?

– Исключено.

– Может быть, ветром сдуло?

– Там полно битого кирпича, они бы обязательно придавили записку. Там уже все осмотрели и проверили, на крыше были только две девчонки, на битуме – их отчетливые следы. Они посидели на корыте из-под цемента, выкурили по сигарете и спрыгнули.

Дорогин присел на капот машины, неторопливо курил и смотрел на скорбную суету людей во дворе.

– Извините…

Сергей медленно повернулся. Перед ним стоял подросток с молодой овчаркой на поводке, парень приятный – лет шестнадцати, и щенок красивый.

– Вы журналист? – спросил подросток.

– Нет, случайно сюда приехал, знакомую одну жду, – сам не зная зачем, соврал Дорогин. Но потом понял, почему это произошло: ему не хотелось иметь никакого отношения к стервятникам-журналистам, слетевшимся на запах смерти.

– Я знал их всех, – сказал подросток, – нормальные девчонки. А по телевизору показали черт знает что. Вы не угостите меня сигаретой?

– Не рановато тебе?

– Родители знают, что я иногда курю. Разволновался просто. Я-то их хорошо знал, во дворе мы часто встречались. Я вот в этом доме живу…

Дорогин с удивлением посмотрел на собственную руку, машинально он уже протягивал парню сигареты.

Парень закурил и спрятался за машину. Сергей понял, что хоть и говорит подросток, будто родители в курсе его пагубной привычки, но все же опасается быть увиденным.

– Бабушка не знает, что я курю, – поняв ход мыслей Дорогина, сказал подросток.

– С чего это они, как ты думаешь? Подросток наклонился, потрепал щенка, посмотрел на Сергея:

– И вы думаете, что они сатанистки?

– Ничего я не думаю. Видел сюжет в новостях, вот и все. Вроде девчонки нормальные…

– Они точно не сатанистки. Всех сектантов в нашем дворе я знаю. Кстати, их мало. Если девчонка ходит в секту, то к ней не подойдешь, гуляет только со своими. Да и курили они все трое, а сектанты не курят.

– А сатанисты?

– И они, наверное, тоже не курят. Сатанисты вообще страшные. Вон в том доме живет один, так он котов вешает, но не пьет и не курит.

– Тебя как зовут?

– Анатолий, – с важностью произнес подросток. Сергею показалось, что сейчас паренек добавит и отчество.

– Щенка твоего как зовут?

– Барсиком зовут.

– Кошачье имя.

– Правильно. У меня был кот, но он выпрыгнул из окна, любил на форточке посидеть, и разбился. Вот я и завел щенка, а в память о коте дал ему имя Барсик. Подрастет, станет Барсом.

– Хороший пес, породистый.

– Чистокровный. Только документов у него нет, потому дешево и достался.

– Так что, ты думаешь, все-таки случилось?

– Я знаю одного урода, скорее всего это из-за него: приставал к ним.

Дорогин понимал, напрямую подростка спрашивать не стоит: из-за подростковой солидарности парень, пожалуй, виновника трагедии не назовет.

И тогда он зашел с другой стороны:

– И что твой урод? Где он сейчас?

– Крутился во дворе, потом куда-то схилял.

– С чего ты взял, что это именно он виновен?

– Приставал он к ним. Может, Славик и ни при чем… Знаете, как-то две недели тому назад, когда дождь шел, сильный дождь, я видел, как девчонки втроем в микроавтобус садились. Там машина стояла, – парень показал на улицу, чуть в сторону от троллейбусной и автобусной остановки.

– Как же ты это мог видеть утром?

– Я щенка вывел, мы с Барсиком гуляли.