– Насколько мне известно, тяжелое это дело, и не каждый выдержит. И еще говорят, никакого удовольствия при этом мужчина не испытывает.

– Мне не удовольствие надо, кино – моя профессия, я бы хотел работать по специальности. Если сумею договориться, тебе отстегну.

Сильвестр переместил бейсболку с затылка на лоб, поскреб висок:

– Сводить я тебя ни с кем не стану. Боюсь потерять место, оно, может, не очень хлебное, но мне хватает. Оставь телефон или скажи, где тебя найти. Если люди тобой заинтересуются, то найдут.

– По-другому никак нельзя?

– Можно и по-другому. Я переговорю, а ты денька через два подходи, только скажи, что умеешь.

– Я каскадером работал, умею многое.

– Нужны ли каскадеры в этом деле, я не слышал, но, если ты умеешь кувыркаться, это уже хорошо. Я спрошу. Берешь кассеты?

– Возьму.

– Не зря же ты сюда ходил? Странный ты человек, вижу, что не за деньги работать собираешься.

– По кино истосковался, а после тюрьмы на студию не берут. Тюрьма как клеймо.

– Понимаю.

Сильвестр запаковал три кассеты, получил деньги, спрятал бутылку пива. Второй раз не предлагал.

– Через два дня приходи.

Дорогин на всякий случай запомнил номер микроавтобуса и подумал: «Хорошо, что мешки разные. Получи Сан Саныч в подарок порнуху, он меня человеком перестанет считать».

Дорогин до Горбушки шел вместе с Сильвестром.

– До встречи, – похлопав недоростка по плечу, простился Сергей.

«Ничего не узнал, но время покажет. Сведу его с Белкиной, и пусть сама решает свои проблемы. А то, не ровен час, получу ангажемент и стану полноправным участником порноиндустрии.»

Добравшись до стоянки, Сергей взвесил кассеты на руке и с легким сердцем швырнул пакет в мусорницу. Бумажный сверток он держал бережно.

«Ну что ж, теперь в родные места, к „Мосфильму“. И улица Мосфильмовская, и Сан Саныч будет рад.»

Избавившись от кассет с порнофильмами, Дорогин почувствовал облегчение, словно вымылся под душем после тяжелой и грязной работы.

Продолжая набирать текст одной рукой, второй она дотянулась до стакана с аперитивом и, не жалея ни себя, ни спиртного, отхлебнула.

«Главное, не перебрать», – промелькнула мысль.

Такое уже иногда случалось, и вдохновение улетучивалось, оставалась одна тошнота. Вдохновение нужно подпитывать маленькими глотками, аперитив, как горючее для ракеты, переберешь – взорвется или захлебнется двигатель.

Единственное, за чем следила Варвара внимательно, так это за счетчиком строк. До конца статьи еще далеко, написано чуть больше половины. «Перевалишь за половину, – уговаривала себя Варвара, – и тогда пойдет легче. С горы всегда проще катиться, чем взбираться на вершину.»

Она постепенно подбиралась к сенсации и уже была готова набрать ту фразу, ради которой, собственно, затевалась статья, связать воедино историю скромных школьниц и героинь порнофильма, так сказать, снять маски. «Это голая правда», – подумала Варвара. И тут прямо у нее на глазах изображение на мониторе свернулось в точку. Точка пару раз дернулась и погасла, как звезда на небе.

– Твою мать! – вымолвила Варвара, пытаясь припомнить, сохранила она текст или тот безвозвратно пропал в недрах компьютера.

Как устроены недра и где потом искать пропавший текст, она себе не представляла, разве что погладить компьютер по серому, как мышиная шерсть, пластику и сказать: «Ну, мой хороший, отдай мне то, что взял».

Варвара ожесточенно принялась щелкать кнопкой включения, но компьютер «умер».