И как будто из далекого прошлого, всплывали слова дяди Бродира: «Долина не так велика, как тебе кажется…»

И все же порой встречались ему новые, поразительные вещи. Он даже видел издалека Битвенную скалу, торчащую посреди равнины: могучую черную пирамиду посреди темных крон, — но из-за суматохи, поднявшейся в окрестностях из-за того, что у кого-то пропал поросенок, а у Халли увидели свиной окорок, у него не было возможности разглядеть скалу поближе.

А впереди ждало море. Халли всю свою жизнь мечтал повидать море. И теперь, оставляя позади милю за милей и приближаясь к цели своего путешествия, он чувствовал в воздухе соленый вкус, который нес с собой свежий встречный ветер. Ветер хлестал его по лицу и врывался в легкие, ветер придавал ему сил, несмотря на усталость. Далеко впереди, над плоской серединой долины, кружили большие белые птицы, они ныряли и парили, кругами уходили в небо и исчезали из виду. Реку теперь отделяли от дороги болота и заросли тростника; она лишь изредка показывалась вдалеке — широкая бело-голубая гладь, на которой играли солнечные блики. Пару раз Халли видел на ней странные штуки: невысокие, плоские полумесяцы, которые поднимались вверх по реке под парусом или на шестах — первые настоящие лодки, какие он встретил в своей жизни.

В последние несколько дней дорога сделалась особенно оживленной: телеги, всадники, пешеходы, снующие туда-сюда. На каждом поле торчало по хижине, усадьбы попадались через каждую милю. И вот наконец Халли вышел к развилке, где дорога — которая теперь сделалась вдвое шире, чем у них, в верхней долине, и вдобавок была превосходно вымощена — делилась надвое. У развилки лицом друг к другу стояли два свежевырезанных столба с изображениями героев. Торчали деревянные бороды, грозно глядели незрячие глаза, руки лежали на рукоятях мечей. Один столб был выкрашен в ярко-фиолетовый цвет, второй — в огненно-оранжевый. Халли подумал, что эти Дома ему знакомы.

— Да, это граница земель Арне и Хакона, — подтвердила молодая женщина. Она остановила свою повозку, запряженную быками, на перекрестке и теперь пила воду. — В двух милях за лесом будет Дом Арне, а в трех милях, у реки — Дом Хакона. Тебе куда надо-то?

Халли ответил не сразу. Он представил себе Ауд, дочь Ульвара, и испытал сильное искушение повидаться с ней. Он так устал, так голоден… Он вздохнул и стиснул зубы. Нет. Его цель еще не достигнута. Сворачивать с пути нельзя, как бы ему этого ни хотелось.

— В Дом Хакона, — твердо сказал он. — Мне надо в Дом Хакона.

— Ох, смотри… — Женщина смерила Халли пристальным взглядом. — Попрошаек там не привечают! Беспризорников, бродяг и прочих бедолаг сразу хватают, привязывают с голым задом к позорному столбу и задают им хорошую порку. Так распорядился Хорд. Он человек могучий и суровый.

— О, это-то я знаю! — отвечал Халли. — Кстати, я не попрошайка.

Но женщина уже подхлестнула быка и отправилась своей дорогой.

Три мили до Дома Хакона. Халли прошел еще немного и, поскольку уже стемнело, заночевал в рощице у дороги. Он улегся, дрожа, зарывшись в листья. Им владело лихорадочное возбуждение.

Завтра! Завтра наконец-то, после стольких дней убийца Олав окажется в его руках! Конечно, надо будет еще поразведать, как тут и что, но в целом он уже знал, что будет делать. Подойти к Дому, найти пролом в троввской стене, перескочить через нее в этом месте, спрятаться где-нибудь.