— Вы еще хуже нас, — сказал он, подавая Гансу кусочек колбасы.

Голодный, лишь с привкусом чеснока во рту, Ганс незадолго до сумерек дошел до шоссе Генуя — Тортона. Пройдя три мили к востоку, он увидел в деревне Казелла военный мотоцикл, стоявший возле кафе. Оглядел машину с завистью фанатичного гонщика и осторожно включил зажигание. Подрагивающая стрелка показывала, что топливный бак почти полон. Никто не смотрел.

Ганс быстро оседлал мотоцикл и обнаружил, что концы изогнутого руля расположены слишком близко к телу и прижимают его к седлу, словно бычьи рога. Машина казалась изготовленной в двадцатых годах, однако блистала современным хромированием. Он попытался завести ее, но она лишь скупо и громко тарахтела. Отчаянно завертел ручку газа, чтобы вызвать мотор к жизни, но кисть его руки поневоле находилась под таким неудобным углом, что он не мог управляться с этим механизмом. От сознания преступности своего намерения Ганс выругался. Еще одна попытка.

— Sind sie verrückt?

Кто-то спрашивал по-немецки, не сошел ли он с ума.

Ганс поднял взгляд и увидел, что ему улыбается горбатый карлик в тирольском костюме, с диким весельем в ярко-голубых глазах. Ганс не нашелся, что ответить, и решил убежать.

— Не уходите, — сказал карлик, запуская громадную правую руку в карман кожаных шортов. Достал оттуда маленький ключик, вставил в верхнюю часть карбюратора и повернул.

— Теперь должен завестись. Попробуйте.

Ганс резко нажал ногой на стартер, и мотор капризно заработал.

— Сейчас холодно, — сказал карлик, — можете, если хотите, сесть за руль, но мне кажется, найдете положение рукояток не особенно удобным.

— Я только хотел осмотреть мотоцикл, — промямлил Ганс.

— Не лгите, — ответил карлик, продолжая улыбаться. — Садитесь сзади.

— Куда мы поедем?

Ответом был лишь рев мотоцикла.

Они неслись с такой скоростью, что было холодно. Карлик был до того маленьким, что почти не заслонял Ганса от ветра. Ганс начал ощущать раздражение. Самоуверенность карлика была почти бесчеловечной, как и способность унижать, не пользуясь своим господствующим положением. Он мастерски огибал повороты на огромной скорости. Встречный поток воздуха была таким сильным, что Ганс мог дышать, лишь отвернув лицо в сторону. Куда они едут?

Пост на дороге заставил их остановиться. Пока полицейские подходили, карлик негромко произнес:

— Не теряйте головы.

Ганс увидел, что он все еще улыбается.

— Documenti, — потребовал полицейский.

Карлик полез в карман серо-зеленой куртки и достал какие-то бумаги.

— Вы доктор Эудженио Пихль?

— Да.

— Чем занимаетесь?

— Я инженер, служу в министерстве морского флота, гражданский. Политикой не интересуюсь.

— Служили когда-нибудь в армии? Ой, простите. Где проживаете?

— В Мерано.

— А это кто с вами?

— Мой техник, Лоренцо Брехбюлер.

— Тоже из Мерано?

— Конечно.

— Ладно, поезжайте.

Гансу хотелось спросить кое о чем карлика, но это было невозможно из-за рева мотора. Местность стала менее холмистой, дороги более прямыми. Вскоре Ганс увидел стрелу-указатель, указывающую на Милан. Они ехали не в том направлении, какое ему было нужно. Он раздраженно похлопал карлика по спине. Полуобернувшись к нему, по-прежнему с дьявольской улыбкой, карлик прокричал сквозь шум ветра низким грудным голосом:

— Не можете потерпеть?

Когда они приехали в Мерано, уже смеркалось. В прохладной горной темноте окна домов розовато светились, как фосфоресцирующие цифры на циферблате.

— Входите, — сказал карлик, открыв скрипучую дверь в теплую прихожую.