— Что я тебе говорил? И всего через полгода. Тот человек помигивал.

Положив трубку, Убальдини на минуту задумался, потом отдал приказ отыскать мотоцикл, но ни в коем случае не трогать его.

— Неизвестно, на что он может нас вывести. Несколько часов спустя кое-кто видел, как мотоцикл въехал в Специю по извилистой дороге из Бракко, и через двадцать минут его обнаружили стоящим на одной из улочек. Бензобак был пуст.

Когда появился завывающий сиреной джип, шел дождь. Небольшие группы полицейских честили ноябрьское небо и свою треклятую службу. Чиччи, офицер, руководивший поисками, был неунывающим человеком, без особого воображения, но с приятным чувством юмора.

— Мы даже не думаем, до чего это глупо, — сказал он Валь ди Сарату, — когда целым батальоном преследуем одного человека, тем более что едва ли не вчера один такой человек наводил ужас на батальоны итальянцев. Муссолини, к сожалению, был оптимистом. Не понимал, что Италия могла бы стать великой военной державой лишь в том случае, если б обладала территорией Северной и Южной Америк с населением Индии и Китая вместе взятыми.

— Боже избавь, — ответил Валь ди Сарат. — Нас и так слишком много. Однако насчет Муссолини вы были совершенно правы. Будь он пессимистом, как бы мы теперь процветали.

— Конечно, — добавил Гарини, — нет никакого смысла вступать в войну, если не собираешься ее выиграть.

Отгони посмотрел на хмурые тучи.

— Вода на любом языке мокрая, — сказал он.

Выезды из города были перекрыты, небольшая флотилия пришвартованных лодок взята под наблюдение. Маленькая группа с эскортом вооруженных полицейских начала поиски в портовых кафе.

— Дождь может пойти нам на пользу, — сказал Валь ди Сарат, — он вынуждает людей сидеть на месте.

Когда они осматривали первое кафе, появился весьма взволнованный полицейский и доложил, что задержан какой-то немец. Он не мигает приметно одним глазом, но очень приметно мигает обоими. Валь ди Сарат приказал приостановить поиски до своего возвращения и отправился с полицейским в участок. Схваченный оказался беглым немцем, но не Винтершильдом.

— Приехали на мотоцикле? — спросил Валь ди Сарат.

— Нет. Пришел пешком, — ответил немец.

— Врет! — выкрикнул с угрожающим видом полицейский офицер.

Валь ди Сарат жестом велел офицеру не вмешиваться и спросил, обнаружены ли у немца какие-нибудь документы.

— У него было несколько документов.

— То есть?

— Незаполненные удостоверения личности.

— Подлинные?

— Поддельные.

Валь ди Сарат нахмурился.

— Фамилия? — спросил он у немца.

— Шуберт.

— Поймите, говорить правду в ваших же интересах. Назовите настоящую фамилию.

— Шуберт.

— Шуберт опаздывает, — сказал мужчина в одном из портовых кафе.

— Может, нам лучше уйти? — нервозно спросил другой.

Оба умолкли, чтобы послушать владельца, обращавшегося ко всем клиентам. В Италии исполнению закона постоянно мешает тот факт, что слухи значительно опережают полицию.

— К нам непременно нагрянут полицейские, — сообщил владелец. — Они ищут немца с мигающим глазом. Так сказал Джованотто, посыльный Донадеи, полицейского врача. Этот немец вроде бы убил нескольких женщин на севере. Совершенно отчаянный тип.

Мужчины переглянулись, потом первый посмотрел в одно из зеркал, которые должны были обеспечивать крохотному помещению великолепные пропорции. Ему показалось, что уходить сейчас небезопасно. Итальянцы вовсю развивали скудное сообщение посыльного, превращая его в заслуживающую внимания историю.