– На самом деле, Олега Князева убили, – ледяным тоном произнесла Алла.

Теперь Досифей все же изменился в лице: он побледнел и даже слегка отпрянул, словно увеличение расстояния между ним и Аллой могло избавить его от необходимости говорить о неприятном. Что это – подлинные удивление и ужас или страх от того, что трюк не удался, и стало известно, что то, что пытались представить как несчастный случай, таковым не является?

– Убили? – едва слышно переспросил Досифей. – Как?

– Это неважно, – ответила Алла. – Но он мертв, и это не был сердечный приступ. А вы, судя по всему, последний, кто должен был его видеть!

– Но я не видел! – воскликнул Досифей, разводя руками. – Этот человек сюда не приезжал!

– Мы можем опросить членов общины на предмет того, видел ли его кто-то из них!

– Да ради бога, опрашивайте! Только вот как они могли его встречать, если, по вашим словам, его целью был я? Хотя, честно говоря, ума не приложу почему…

– Может, потому, что вы, не являясь на самом деле православным священнослужителем, позиционируете себя таковым и даже основываете приход, хотя не имеете на это никакого права? – снова вмешался Шеин.

Алла ожидала, что Досифей состроит удивленную мину и станет все отрицать, но вместо этого на его лице появилось лукавое выражение, а полные губы тронула едва заметная ухмылка.

– Что ж, вот в чем дело… – пробормотал он, поглаживая ухоженную бороду полной белой рукой, вряд ли знакомой с тяжелой работой. – Не буду отрицать – я не священнослужитель… Точнее, уже нет.

– То есть вы…

– Служил. Однако со временем понял, что Господь призывает меня к другому.

– Господь? – скептически изогнула бровь Алла.

– Ну, знаете, как это бывает… Нет, конечно же, вы не знаете! Тогда позвольте я объясню. Вот вы живете себе по церковным канонам, делаете все, что говорят вам старшие и более опытные, но не ощущаете удовлетворения. В какой-то момент, возможно, даже начинаете сомневаться – не в вере, нет, таких сомнений я никогда не испытывал, – но в Церкви. У вас два выбора: перестать служить или продолжать, каждый день убеждая себя в том, что вы все делаете правильно.

– И вы выбрали первое?

– Нет, я нашел третий выход – продолжил служить так, как велит мне Господь. Можете мне не верить, но однажды я буквально услышал голос в своей голове, который сказал мне, что я должен сделать. Я верю в Бога и Сына Его, в ангелов и дьявола, а не в патриарха и других отцов православной церкви. Но я – человек православный по духу своему, так почему же я не могу верить так, как считаю правильным?

– Можете, – кивнула Алла. – У нас в стране, как известно, полная свобода вероисповедания! Правда, лишь в том случае, если ваша вера не идет вразрез с законом.

– Как говорил один известный персонаж, я чту уголовный кодекс! И моя вера никому не мешает. Наоборот, посмотрите на людей вокруг – разве они выглядят несчастными или чем-то обделенными? Видимо, в жизни они не получили того, к чему стремились, и Церковь тоже не дала им этого. Однако вера их крепка, и они обрели покой здесь, среди таких же, как они, обычных людей, верующих в Господа нашего и его пресвятых ангелов. Что в этом плохого?

– В этом – абсолютно ничего, – искренне ответила Алла, вспоминая слова Деда о том, что любой человек имеет право называть себя хоть императором, хоть послом Альфы Центавра, и даже убедить в этом других, если при этом он не совершает противоправных действий.